Последним вошел, вымыл, как все, руки, вытер их общим полотенцем и сел за стол аггр. Гаор исподлобья следил за ним и за остальными, пытаясь определить: не отделяют ли его, как, бывало, на "губе" да и в училище отделяли подлипал и стукачей. Но палачество аггра ему явно в укор не ставили. Как и всем, налили в миску из общей кастрюли супа. Хлеб на столе навалом на большом деревянном круге и берут, не выбирая, по кругу. А ложки мечены, но тоже в общей куче.
- Эта твоя будет, - дала ему ложку Большуха, - сам потом пометишь.
- Спасибо, Мать, - ответил Гаор, продолжая следить за аггром.
Но тот ел, глядя в свою миску и словно не замечая окружающих.
Суп странный, такого Гаору есть ещё не приходилось, но он был слишком занят своей болью, голодом и присутствием за общим столом палача, чтобы разбирать вкусы, и потому даже не спросил, что это за суп и как называется.
После супа положили каши, уже знакомую ему гречку, и налили молока в кружки. Утолив первый голод и успокоив себя привычной фразой, что в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь, Гаор стал выспрашивать соседей о порядках. Особенно его интересовало курево. Норма оказалась та же: мужику пачка на две недели, а курить можно во дворе, в кухне ещё...
- Это когда Мать дозволяет.
- А она не балует нас, ох, не балует.
- А чего вас, бугаёв неложеных, баловать? Чтоб вы мне всю кухню дымом своим прокоптили? - не всерьёз рассердилась Большуха.
- А мне и вовсе не дают, - вздохнул длинный тощий мальчишка, ошейник ему заклепали явно на вырост. - Матка не велит.
- И не велю, - твёрдо сказала Красава, - мал ты ещё для курева.
- Вот станешь, Лутошка, мужиком, - сказал, подмигивая остальным, Чубарь, - тады и закуришь.
Все засмеялись.
- А энто ему и навовсе рано, - решительно сказала Нянька.
- Не ему рано, Старшая Мать, - возразил Тумак, - а Трёпка мала.
Когда отсмеялись над покрасневшими Лутошкой и Трёпкой, Большуха уже серьёзно сказала:
- А в гараже, Рыжий, или там в сенном курить и не вздумай. Не по-сегодняшнему шкуру спустят.
- Не дурак, - усмехнулся Гаор, - понимаю.
- То-то, - Большуха протянула к нему руку, - давай, подолью молока тебе. По нраву пришлось, вижу.
Гаор с радостью отдал ей кружку. Молока он не пил с училищных времён. Давали его только младшим классам, и не сказать, что тогда оно ему особо нравилось. А это, густое, сладковатое и неожиданно сытное...
После обеда, к удивлению Гаора, мужчины не разбежались сразу по рабочим местам, а вышли на крыльцо, расселись, кто хотел в теньке, а кто и на солнышке, закурили и повели уже неспешный разговор. Расспрашивали Гаора о том, где раньше работал, какие там порядки, рассказывали о местных. Что хозяин крут, конечно, но без дела не увечит. Хозяйство немалое, десять коров, четыре боровка на откорме, сад, огород, картошка там, луг, но по силам всё, ежели крутиться, а не лежать да порки ждать, то и хозяева довольны, и сами сыты.
- А пашни хозяин не держит.
- Сказанул тоже, пашни окромя посёлков нетути.
- Раньше, грят, и хозяева держали.
- Раньше... Ты ещё князь-Гороха вспомни!
Аггр курил со всеми, но в разговор не вступал.
Гаор попыхивал сигаретой, внимательно слушая и не забывая приглядывать за аггром. Такой послеобеденный отдых ему нравился. И то, что надзирателей, похоже, здесь нет и не было, и что нет звонков-сигналов. Может, и впрямь, уживётся он здесь. К концу сигареты он уже твёрдо запомнил всех. Мужчин: Тумака, Лузгу, Чубаря, Сивко и Сизаря, ещё Джадд и Лутошка. Женщин было больше. Куконя ходит за детьми хозяйскими, Белёна с Милушей по дому на хозяйской половине управляются, а Красава, Цветна, Басёна, Балуша и Жданка на всё и про всё. Ну, и девчонки, Трёпка с Малушей, на побегушках и подхвате пока. А у хозяина жена, значит, да дети. Девчонки две, бегают всюду, чуть Куконя не углядит, они уже по чёрному двору шастают, а сынок мал ещё, но тоже... уже видно, что разумный будет, да старший сын, тот в Аргате учится, на лето только приезжает.
- Ничо парнишка, с разумением.
- Молодой хозяин? - усмехнулся Гаор.
- Да нет, хозяином ему не быть.
- Чего так?
- А он это... бастард.
- Матерь его, - пыхнул дымом Сизарь, - о позапрошлом годе приезжала, помнит кто?
- Помню, - кивнул Тумак, - только это ране было.
- Тады они вдвоём хозяина с войны и встречали.
Гаор кивнул, опустив глаза и скрывая лицо. Он давно, ещё в училище, слышал о том, как в других семьях относятся к бастардам. На солдатском отделении бастардов было больше половины, потом была семья Жука, потом ещё... но он не позволял себе об этом думать. А сейчас... изменить ничего нельзя, так что можно самому себе не врать. Те семьи - нормальные, а Юрденалы - выродки. И чего ещё ждать от отцеубийцы и братоубийцы? А если вспомнить рассказы Сержанта и проанализировать их... то, похоже, родовое проклятие обновлялось, если не в каждом поколении, то через колено - это точно. Кара Огня на семь колен.
- Вы долго сигареты смолить будете? Работать пора! - вышла на крыльцо Нянька. - Ишь расселись, задницы прилепили.
