- Не затем, о чём ты мог подумать. Мне не удобно просто кричать через все апартаменты. Оставь там скрытника, чтоб следил и иди сюда.
Ишь ты, раскомандовалась мелкая. Но я сделал как она сказала, мне как бы не ломы просто перейти в другую комнату. А там уже Эви развела руки в стороны и спиной прыгнула на кровать, мягко отпружинив вверх, как на батуте.
- Какая мягкость… а то уже устала от ночёвки на жёсткой подстилке.
- Хера ты неженка, - возмутился я, пристроив жопу на ближайшем кресле. – Раньше ночевала в лесу и ничего.
- Так раньше я и не знала хорошей и богатой жизни.
- Была всегда нищей?
- Ну не всегда, конечно. Когда-то давно я была дочерью крестьянина и была третей по старшинству из пяти. Потому денег особо не водилось, но и не нищенствовали мы.
- Ты никогда не рассказывала об этом.
- Так ты и не спрашивал, - заметила Эви.
- Теперь спрашиваю, - я огляделся. Здесь кто-то даже заботливо оставил закупоренную бутылку алкоголя с двумя стаканами. Блин, может быть и хлебнул бы немного, но не перед заданием. – Так кем ты была до того, как стать разбойницей?
- Разбойницей? – Эви рассмеялась. – Ну скажешь тоже, разбойницей. Я была авантюристкой! А до этого была дочерью крестьянина и крестьянки. Жила на востоке, была одной из двух дочерей, самой старшей. Как исполнилось четырнадцать, уже знала, чего хочу.
- Завоевать мир?
- Путешествовать. Потому, ни сказав ни слова родителям, одним прекрасным утром покинула дом и отправилась в долгое, бесконечное приключение.
- Звучит, как начало эпической истории, - усмехнулся я. – После этого хоть раз видела родителей?
- Ни разу. Подозреваю, что принесу им только горе. Знаешь же, такие, как мы, несут только две вещи…
- Смерть и разрушение, - кивнул я.
- Вот именно. Поэтому пока вся эта эпопея не закончится, я вряд ли покажусь им. Да и умерли они уже, наверное, так что уже и незачем. С братьями и сестрой хоть и была дружна, но не думаю, что стоит вообще видеться с ними. У нас, у каждого своя уже жизнь. А как у тебя всё было? Ты никогда не распространялся о своём прошлом.
- Ну… я…
- Опять увиливаешь? – улыбнулась она. Но потом добавила. – Вижу, что вспоминать не хочешь, прости. Наверное, не самое счастливое детство было.
- Знаешь, если сравнивать с теми же детьми, что родились в рабстве или на улице местных трущоб, то моё детство было просто охуительным. Мало кому бы досталось столь счастливое детство.
- Но в твоём голосе слышится горечь.
- Скажем так, для такого как я, то детство, что выпало мне, показалось не самым счастливым, хотя многим оно бы пришлось по душе. Не хочу ныть.
- Но ты же не ноешь, если тебя другой спрашивает, - заметила Эви.
- Боюсь, что меня воспитали так, что стоит тебе просто поделиться болью на душе или немного рассказать о своих страхах или неприятных ощущениях в прошлом, как ты сразу же будешь считаться нытиком.
- Удивительная логика. Самая подходящая, чтоб воспитать озлобленных людей.
- А разве бывают дети на улицах другими? - усмехнулся я. – Как по мне, ребёнок – самое худшее существо. Куда умнее животного и при этом куда более жестокое чем человек, без каких -либо моральных тормозов. По мне, так вообще пиздец, да и только.
- Ты таким же был так-то, - заметила она.
- Мне так жаль мою маму. Родила же долбоёба.
- Какой же ты самокритичный, - усмехнулась Эви.
- Очень. Это помогает держать моё настроение в тонусе. Если тебе грустно, посмейся над чем-нибудь. Если смеяться не над чем, посмейся над самим собой.
- Какие глубокомысленные слова, Патрик. У тебя в званиях не было «мыслитель» или чего-то подобного?
Я не стал говорить ей, что у меня в звании было написано «Сказочный долбоёб».
- Может… нечто похожее есть у меня, но я обычно предпочитаю не распространяться о том, что скопилось у меня в званиях. Это как заглянуть в душу.
Я тут же поймал себя на мысли, что примерно так же говорила и Клирия. Показать собственную стату, это как позволить заглянуть человеку тебе в душу. Он может узнать о тебе столько нового, что не факт, порадует его подобное ли нет. И в большинстве своём, что-то мне подсказывает, мир дарит звания чаще, когда другим становится плохо. Чтоб каждый знал, какое же ты говно, хотя совершенно не факт, что дела обстоят именно так.
- А знаешь, мы кое-что забыли. Надо бы подготовиться к тому, что будет, - вспомнил я.
А именно, подготовить пути отхода.
Им послужит нам самое обычное зеркало, которые установлены, как я понял, в каждом номере. Они были в полый рост, чтоб какая-нибудь обнажённая красавица могла себя рассматривать часы напролёт. Или чтоб ещё один купец или чиновник, взглянув на себя сбоку, мог сказать самому себе, что его живот пока не сильно торчит, и член с яйцами пока видно (если живот втянуть), отчего ему садиться на диету пока рано.
- Кстарн, дай мне проход в это зеркало, - сказал я девушке в зеркальце и направил его в большое зеркало. Через пару секунд оттуда высунулась изящная ручка и коснулась стеклянной поверхности, пустив по нему волну, словно по водной глади. Вскоре уже сама Кстарн стояла передо мной в отражении, кланяясь.
