- Демиан…Демиан! Опять этот наглый мальчишка!!! Повсюду он, куда ни глянь! - заметив явно неодобрительный взгляд Митанга, Магистр заставил себя замолчать. - Свободен, - буркнул великий волшебник, буравя взглядом невольного свидетеля своей вспышки. Митанг холодно поклонился и вышел. По его ауре отчетливо читалось облегчение оттого, что он может избежать дальнейшего общения со своим повелителем. Магистр зашипел рассерженной кошкой, швыряя об пол хрустальный бокал. На плитах растеклась кровавая лужа. Плакальщица в Телларионе… Невероятно! Как древнее лесное зло сумело пробраться за стены магического города? Что творится в мире? Что, нарлаг подери, происходит?! Волшебник уставился на расплывшееся пятно и разразился отрывистым каркающим смехом. Придет время, и он увидит своего врага лежащим в такой же красной луже. Перед глазами не замедлил появиться, будто вызванный волшебством, ненавистный облик: негодяй весело скалился, показывая белые ровные зубы. А потом… Потом картинка раздвоилась, словно в глазах безнадежного пьяницы, и вот уже два Демиана насмешливо взирают на ошеломленного Магистра. Или учеником Когана был только один из них? Глава волшебников взвыл от бешенства, и лужа расплескалась мелкими брызгами. Магистр мучительно сжал ладонями виски. Кого он ненавидел больше? Сложно сказать. И Демиан и Эджай Д"элавар представляли явную угрозу его правлению, оба пробуждали в нём жгучую зависть своей силой, магнетической притягательностью и неестественной способностью нравиться окружающим. Они вызывали в Верховном маге, пожалуй, единственное и искреннее чувство, которое знала его порченая Злом черная душа, немеркнущее и возраставшее с каждой минутой, с каждой неудачной попыткой избавиться от соперника. Он видел в этих двух ведьмаках светлую искру, природное благородство, понимал, что они много лучше него, и не мог с этим смириться…
- Магистр! - над ухом назойливой мошкой жужжал такой же ничтожный, как и эта крылатая тварь, мэтр Г`уцек. "Мэтр! - издевательски протянул про себя колдун. - Забыл уже, как магия пахнет. Пустое место, трус!"
