Демиан устало потер лицо и с ненавистью уставился на живописные книжные завалы, украсившие стол. Со стены печально и мудро улыбался портрет предыдущего телларионского Магистра. 'Нарлаг меня раздери! Невозможно уничтожить все записи, все свидетельства! Хоть что-то должно уцелеть, затеряться, остаться незамеченным! Хоть какая-то несчастная записка, упоминание, полунамек… Так не бывает! Я просто плохо искал'. Плохо… Да куда уж лучше. Всю библиотеку перебрал по томику, доведя старенького смотрителя до полуобморочного состояния. В глазах мелькают бесконечные страницы, плотно исписанные людскими литерами, авалларской вязью, эльфийскими рунами, гномьими резами; разноцветные переплеты, вычурные позолоченные корешки.
Молодой маг задумчиво побарабанил пальцами по обложке последнего тома телларионских хроник. Создавалось впечатление, что несчастный фолиант использовали для растопки. Примерно с пять десятков страниц были безжалостно выдраны, осталась лишь растрепанная бахрома, сиротливо выглядывающая из переплета. На вырванных страницах все записи обрывались, дальше шли девственно чистые листы. Демиан взглянул на последнюю датировку:
девять тысяч девятьсот пятьдесят четвертое лето Второй эпохи.
Целых сорок пять лет назад. Интересно, что же произошло тогда? Что могло заставить Магистра уничтожить все свидетельства… Чего? Его позора? Поражения? Преступления? В том, что здесь замешан Магистр, Демиан не усомнился ни на секунду. И нет принципиальной разницы, самолично ли повелитель Теллариона выдирал листы хроник или кто-то действовал по его указке. Молодой человек хмыкнул, представив как надменный Верховный маг крадется в ночи, подобно татю, натыкаясь на столы и книжные стеллажи, опрокидывая стулья, а затем занимается вандализмом, с ненавистью терзая ни в чём не повинную книгу. Нет, глупо, какой смысл всемогущему волшебнику действовать исподтишка? Ведь он сумел заставить молчать всех, кто не мог не знать о том, что происходило в Телларионе в те проклятые годы. Даже мастер Грайлин и наставник, даже они не желают хоть чуть-чуть приподнять завесу тайны. Сокровищницу знаний огласила кошмарная брань, в которой смешались самые цветистые выражения всех языков Предела. Легче, правда, от этого не стало. Во взгляде нарисованных глаз Магистра со стены почудилась укоризна.
