Старший майор госбезопасности Кир Игоревич Бахчисараев утверждал, что их руководительница, якобы, из будущего. Это не противоречило теории профессора, поскольку он верил, что z-частицы способны открывать временные кротовые норы, только вот как перенаправить аппарат на это, профессор еще не знал. Возможно, в будущем, лет эдак через двадцать, умные головы и пришли бы к решению задачи, но… Теперь профессор сильно в этом сомневался, как и в том, что это будущее вообще существует. И, следовательно, эта загадочная рыжая кто-то иная. Кто? В принципе, это не имело никакого значения, поскольку аппарат, управляющий ядром, не должен был попасть в ее руки, впрочем, как и во все другие загребущие лапки, что жаждали им управлять.
Лыков оглядел КГБешников, вооруженных до зубов и крутящихся возле ученых. Их руководитель, старший майор госбезопасности, прибывший с Земли, поймал взгляд профессора и усмехнулся, отлично зная его о намереньях. Еще по прибытию после коллапса профессор постарался втолковать Бахчисараеву о неизбежной опасности, но примитивный разум КГБешника, способного лишь выполнять приказы свыше, несмотря на полную гибель этой самой «свыше», не смог постичь всего ужаса, и словно школьный калькулятор с одной единственной функцией отверг доводы передового компьютера, к которому Лыков причислял себя. Бахчисараев приставил к профессору конвой и объявил, что его машина, это наследие всего человечества и их единственный шанс построить новый мир.
— Не коситесь вы на меня так, уважаемый профессор, — бросил Бахчисараев. — Когда все закончится, мы с вами построим Новый мир.
Холодные глаза КГБешника вдруг недобро блеснули, и рука ушла под пиджак. Лыков тут же напрягся и выругался про себя, помянув недобрым словом инстинкт самосохранения, хотя уже сам для себя решил, что машину необходимо уничтожить любой ценой, даже не оглядываясь на собственную жизнь. Но вместо чего-то устрашающего Бахчисараев достал из внутреннего кармана пиджака обыкновенную фляжку, откупорил ее, и профессор тут же уловил тонкий аромат водки.
— Столичная, — объявил старший майор госбезопасности. — Не желаете?
— Премного благодарен, — пробурчал профессор, — но вынужден воздержаться.
— Как знаете, — пожал плечами Бахчисараев. — А я, с вашего позволения, вздрогну.
Он прильнул к горлышку, и кадык заходил вверх вниз.
«Добрых пять глотков, — сосчитал про себя Лыков. — И даже не поморщился. Видать их в КГБ не только допрашивать с пристрастием учат».
Закрыв фляжку, старший майор госбезопасности улыбнулся и неожиданно затянул «Интернационал»:
«Чертов Новый мир, — с досадой подумал Лыков. — Эти идейные идиоты только и говорят о строительстве Нового справедливого мира, а по сути лишь разрушают старый, не размениваясь на человеческие жизни. А затем вновь из раза в раз повторяют при своем строительстве былые ошибки мира разрушенного».
— Что, товарищ Лыков, боитесь Нового мира? — будто прочтя мысли профессора, спросил Бахчисараев.
— Если быть откровенным, то я боюсь таких строителей, как вы, — не выдержав, позволил себе дерзость профессор. — Чекисты никогда не умели ничего строить, они умели лишь разрушать, запугивать и убивать. Мне кажется, строитель из вас выйдет никудышный. Неужели вы возомнили себя новым Лениным или Троцким?
Бахчисараев вздохнул и покачал головой:
— Ох уж мне эти интеллигенты, вы только о морали и печетесь. Но чтобы построить дом, нужно сначала срубить дерево, а вы этого не понимаете. Ради нового, что-то старое всегда должно гибнуть, таков закон жизни, таков закон прогресса. Неужели вы, как ученый, этого не понимаете?
— Прекрасно понимаю, — нахохлился профессор, скрестив руки на груди. — Только боюсь, что при строительстве своего Нового мира вы повторите абсолютно те же ошибки, что и ваши предшественники. Потому что вы абсолютно такой же, как они, вы лишь прикрываетесь высокими идеалами свободы, справедливости, равенства и братства, а на самом деле жаждете лишь власти. И тут вдруг такой шанс: Земля уничтожена, ГУЛАГ со всеми начальниками в осаде бунтовщиков, и вы, старший майор госбезопасности, неожиданно стали самой высокой птичкой в этой маленькой красной клетке. Возможно, вы даже считаете это чем-то вроде провидения свыше.
Бахчисараев вновь покачал головой:
— Эх, профессор, профессор. Во-первых, я не верю в Бога или в еще какие-то нелепые высшие силы. Если бы они существовали, с нашей Землей никогда бы не произошло ничего подобного. А во-вторых, профессор, внешность обманчива.
