Вернувшись в таверну весьма довольным, Старк предложил магу и инженеру сотрудничество на два-три года, рассказав о будущих поездках в Брошенные Земли за ценностями и бесценностями. Он даже пообещал снабдить умников высококлассной маной, которую ему вскорости должны были доставить. А взамен потребовал только одно: учиться, учиться и учиться. В промежутках между выполнениями заданий по магии и антимагии, ясен пень. Совсем немного для тех, кому делать нечего! Удивительно, но оба немедля согласились, как будто в жизни для них других путей не имелось. Обоим выдали подъёмные и поручили приготовить себя и повозку, а также всё, что лично им понадобится в ближайшие дни.
Осталось только разобраться с ростовщичеством и можно было смело валить домой, к своим. Лурье, получив распоряжения от нового хозяина, за два дня нанял целый караван повозок для вывоза коллекции, драгоценностей в закладах и деловой документации. Он также пригласил всех должников Кауфмана, живущих в Борге, включая самых бедных, но обязанных. На площади перед временно закрытым игральным салоном был разожжён костёр в котором горели синим пламенем долговые расписки меньше ста золотых весом. Должников было так много, что общий вздох облегчения едва не затушил костёр. Тем, кто должен был более крупные суммы, а это люди не бедные, хотя бы по статусу, сообщили, что через неделю в Аргенте будет открыт офис Старка-Лурье. Там они имели полное собачье право забрать свои долговые расписки и залоги, уплатив двадцатую часть долга в канцелярию графа в качестве штрафа по недоплате налогов. На четырёх должников никакие льготы не распространялись - решение по ним собирался принять сам Старк.
В принципе, такой вариант всех устроил, особенно влиятельных членов высшего света герцогства. Судьбы четверых невезунчиков никого более не волновали, так как общее списание долгов составило гигантскую сумму в три с половиной миллиона империалов. Правда, новых кредитов "ростовщик" выдавать не собирался, закрыв все дела по Кауфману раз и навсегда. Барон фон Хорн, тихо сидевший в своём замке, не знал о происходящем и не думал, что ему пришёл трындец как личности. Все, счастливо отделавшиеся, его уже похоронили, чтобы не рассердить нечаянно своим заступничеством Старка. Всё-таки, расписки будут существовать ещё неделю.
Популярный высокоприбыльный салон был передан в собственность маркизу, а в обмен получены четыре полных комплекта "наварро" и ещё семь "усиленных артигов". Гномская повозка, выделенная для перевозки этой брони и оружия, оставалась "командору" вместе с лошадьми. Герцог Борга, узнав об огромнейшей сумме списаний, передал через де Лякруа свою благодарность. Кроме того, он подкрепил её двадцатью арбалетами "крайст" и тремя "торами" с полным боекомлектом болтов. И подумав, добавил от щедрот, тысячу наконечников К-7 и две повозки: эльфийскую и гномскую.
Окружающая среда восхитилась столь щедрым даром, не задумываясь о том, что подпольный торг, через маркиза, занял ровно сорок восемь часов…
…Караван с "добром" имел ещё и "кулаки" в виде латников герцога и маркиза, отправленные с целью убедиться в том, что локальный возмутитель спокойствия вернулся восвояси на свой край географии. На новенькой повозке рыцаря Марка Лефевра ехали и две "лефеврихи" со своим скарбом: его матушка и заневестившаяся подруга Лаура. Ему удалось убедить обеих лапушек переехать к месту его службы. Без набора юристов тоже не обошлось - в обойме были представители герцога и маркиза, возглавляемые Лурье, отправленные с тем, чтобы убедиться самолично в списании огромных долгов аристократии герцогства. Даже "фермеры" отправили своего законника, уж очень им хотелось переселиться из города в деревню.
Через два с половиной дня караванщики въезжали в Аргент, где их встречал сам граф, радостно удивлённый предполагаемым вливанием в казну. Всё-таки пять процентов от трёх с половиной миллионов весят немало. Более пяти тонн золота! Естественно, не сразу, а по мере выкупа долговых расписок. Слишком много для банальной взятки, а посему следовало внимательно рассмотреть зубы дареного коня, а заодно копыта и хвост.
Там же, в Аргенте, под руку подвернулся и рассерженный виконт Вархинкль. Пожив три дня в халявном замке, он проклял и советчика Леру, и амьенскую провинциальность, и усугубляющуюся депрессию, порождённую "дальнобойной" ссылкой. А, заодно, и всё остальное, что не успело спрятаться получше. В итоге, оставив у старосты Амьена десятника с двумя латниками-ветеранами, виконт собрал остальную братию и уехал в Аргент подготовиться для "эмиграции" в цивильный Борг. Золотой запас Кауфмана разбередил его душу, и он раскатал губу, чтобы отщипнуть положенную мзду. Вот только, посланный с намёками помощник, вернулся с пустыми руками, чем подписал Старку смертный приговор в будущих страшных муках!
