Мир глазами Гарпа полностью

— Нет, не надо! Пожалуйста. — вырвалось у нее. — Я умею заботиться о детях. И действительно хочу, чтобы он побыл у Ральфа. Не волнуйтесь, все будет в полном порядке. Я буду смотреть за Дунканом как за собственным сыном! — Последнее заявление, надо сказать, Гарпа отнюдь не успокоило. — И не такая уж я неряха, особенно если у нас ребята дома, — прибавила она и даже сумела изобразить некое подобие улыбки.

— Еще раз извините, — точно припев, пробубнил Гарп.

— И вы меня тоже, — сказала миссис Ральф таким тоном, словно все проблемы между ними были решены. Тронув с места машину, она преспокойно проехала мимо знака на перекрестке, призывавшего остановиться, и даже не посмотрела по сторонам. Ехала она довольно медленно, зато прямо по середине дороги. Гарп вздохнул и помахал ей вслед деревянной ложкой.

Затем подобрал с тротуара книжку «Вечный муж» и пошел домой.

Мы должны немедленно забрать Дункана из дома этой сумасшедшей бабы! — с порога выдохнул Гарп.

— Ну так пойди и забери, — ответила ему Хелен. — Раз уж это тебя так волнует.

— Жаль, ты не видела, как она водит машину! — сказал Гарп.

— Ну, вряд ли Дункан собирался кататься с нею на машине, — попыталась успокоить его Хелен.

— Но она может, например, взять мальчиков и повезти их куда-нибудь — например, в пиццерию, — предположил в отчаянии Гарп. — Я уверен: готовить она не умеет!

Хелен молча листала «Вечного мужа». Потом сказала:

— Довольно странная книга для подарка — от одной женщины мужу другой.

— Она мне ее не дарила, Хелен! Она этой книжкой в меня швырнула]

— Прелестно! — ядовито заметила Хелен.

— И она сказала, что это мерзкая книга! — с отчаянием продолжал Гарп. — Она, видите ли, считает, что Достоевский несправедлив по отношению к женщинам.

Хелен озадаченно на него посмотрела.

— По-моему, это давно уже не предмет для обсуждения, — сухо заметила она.

— Ну конечно! Я же сказал, она просто идиотка! Вот моей матери она бы непременно понравилась.

— Ах, бедная Дженни, — сказала Хелен. — Нечего на нее наговаривать.

— Доедай наконец свои макароны, Уолт! — напал Гарп на младшего сынишку.

— А ты держи выше свою базуку! — ответил Уолт.

— Здорово сказано, Уолт, — скорбно заметил Гарп, — но только никакой базуки у меня нет.

— Нет, есть! — заявил Уолт.

— Он не знает, что это такое, — вмешалась Хелен. — И я тоже не уверена, что знаю.

— Пять лет! — сокрушенно покачал головой Гарп. — А ты знаешь, Уолт, что говорить такие слова нехорошо?

— Он это наверняка у Дункана подцепил, — сказала Хелен.

— А Дункан — у Ральфа! — сказал Гарп. — А тот, несомненно, у своей мамочки, черт бы ее побрал!

— Ты сам-то попридержи язык, — сказала Хелен. — Уолт с тем же успехом мог подхватить это словечко и у тебя.

— Нет уж! — воскликнул Гарп. — Я и сам не уверен, что понимаю, что оно означает. Я этого слова и не употреблял никогда.

— Да ты часто даже не замечаешь, какие именно слова употребляешь дома, — сказала Хелен.

— Уолт, доедай наконец макароны! — рассердился Гарп.

— Успокойся, — сказала Хелен.

Гарп смотрел на остывшие макароны в тарелке Уолта как на личное оскорбление.

— И впрямь, чего мне беспокоиться? — сказал он горько. — Ведь ребенок все равно ничего не ест!

Ужин они закончили в полном молчании. Хелен знала, что Гарп придумывает какую-то историю, чтобы рассказать ее Уолту перед сном. Гарп, правда, делал это скорее для собственного успокоения, особенно если дети его чем-нибудь тревожили, — словно сам факт выдумывания интересной истории уже был залогом их будущей вечной безопасности.

Инстинкт отцовства проявлялся у Гарпа очень сильно; с детьми он неизменно бывал щедрым и любящим, поистине самым любящим из отцов, хотя Дункана и Уолта воспринимал совершенно по-разному. Но одинаково глубоко и нежно. И все же Хелен не сомневалась, что Гарп понятия не имеет, насколько его вечное беспокойство о Дункане и Уолте нервирует детей — среди сверстников они из-за этого кажутся напряженными и какими-то незрелыми. С одной стороны, он относился к ним очень серьезно, как к взрослым, а с другой — так о них пекся, что попросту не давал им взрослеть. Казалось, что Гарп просто не желает мириться с тем, что Дункану уже десять, а Уолту — пять; похоже, в его восприятии сыновья навсегда остались трехлетними.

Хелен, как всегда, с огромным интересом слушала историю, которую Гарп только что придумал для Уолта. Почти все такие истории, и эта тоже, начинались как типично детские, но кончались так, словно Гарп придумывал их для самого себя. Казалось бы, детям писателя дома должны читать больше всяких историй, чем другим детям, однако Гарп предпочитал, чтобы его дети слушали только его истории.

— Жил-был пес, — начал Гарп.

— Какой породы? — поинтересовался Уолт.

— Большая немецкая овчарка, — сказал Гарп.

— А как его звали? — спросил Уолт.

— У него не было имени, — сказал Гарп. — После войны он жил в одном большом немецком городе…

— Какой войны? — спросил Уолт.

— Второй мировой, — сказал Гарп.

— А, ну да! — сказал Уолт.