Мир глазами Гарпа полностью

— До чего же ты примитивный сукин сын! — повернулась к нему разъяренная Хелен. — Ты трахаешь студентку и называешь ее «особенной»! Ты оскорбляешь свою жену, ты оскорбляешь меня!.. Я покажу тебе, что значит «особенная»!

— Тише, тише, Хелен, — сказал Гарп.

— А ты отправляйся с Элис! — не унималась та. — А свою няньку пусть Элис сама домой отвезет!

— Эй, кончайте! — снова вмешался было Харрисон Флетчер.

— Заткнифь, Харрифон! — наконец-то вымолвила Элис, схватила Гарпа за руку и встала из-за стола.

— Траханые мужики! — кипятилась Хелен.

Гарп, безмолвный, как джеймсианки, повез Элис домой.

— Если хочешь, я могу отвезти вашу няню, — предложил он Элис.

— Только быфтро назад! — сказала Элис.

— Я очень быстро, Элис, — заверил ее Гарп.

Когда он вернулся, Элис заставила его прочесть ей вслух первую главу ее романа.

— Я хочу все уфлыфать, — сказала она, — а прочефть как фледует фама не могу.

Так что Гарпу пришлось выполнить ее просьбу, и, к своему огромному облегчению, он обнаружил, что читается ее проза превосходно. Элис писала так легко и изящно, что Гарп мог бы, казалось, даже спеть любую фразу, настолько мелодично она звучала.

— У тебя прелестный литературный голос, Элис, — восхитился он, и она заплакала.

А потом они, разумеется, занялись сексом, и, несмотря на то, что оба были уже достаточно опытны в таких делах, получилось действительно нечто особенное.

— Ведь правда? — спросила потом Элис.

— Да, правда, — искренне признался Гарп. Ну вот, думал он, новая беда.

— Что же мы будем теперь делать? — спросила Гарпа Хелен. Примерно тем же способом, каким Гарп утешил Элис, она заставила Харрисона Флетчера забыть свою «особенную» студентку; теперь Харрисон считал, что именно Хелен — «самое особенное» в его жизни.

— Это же ты все начала, — сказал ей Гарп. — Если считаешь, что нужно прекратить, сама и прекращай.

— Легко сказать! — покачала головой Хелен. — Мне действительно очень нравится Харрисон; он мой лучший друг, и я не хочу терять такого друга. Но я совсем не рвусь спать с ним.

— Зато он рвется! — заметил Гарп.

— Господи, да знаю я! — с досадой сказала Хелен.

— Он считает тебя самой лучшей из всех своих женщин, — сообщил ей Гарп.

— Замечательно! — воскликнула Хелен. — Вот Элис будет рада!

— Элис это даже в голову не приходит, — сказал Гарп. Он-то прекрасно знал, что приходит в голову Элис, и очень боялся, что их отношения вдруг прекратятся. И если честно, порой ему тоже казалось, что Элис — самая лучшая из всех его женщин.

— А как у тебя дела с Элис? — спросила его Хелен. («Нет на свете ничего такого, к чему двое относились бы одинаково», — напишет Гарп однажды.)

— У меня все отлично, — сказал Гарп. — Мне нравится Элис, мне нравишься ты, мне нравится Харри.

— А сама Элис как? — спросила Хелен.

— А Элис нравлюсь я, — сказал Гарп.

— Ничего себе! — воскликнула Хелен. — Значит, мы все очень друг другу нравимся, очень любим друг друга, вот только мне почему-то не очень хочется спать с Харрисоном.

— Значит, все кончено, — бодро сказал Гарп, скрывая душевную боль.

Элис была уверена, что это не кончится никогда. («Раффе так может быть? А? — плакала она. — Я же не могу профто взять и офтановитьфя!»)

— Ну и что? Так или иначе, теперь все-таки лучше, чем было, правда? — спросила Хелен.

— В общем, ты своего добилась, — согласился Гарп. — Заставила Харри отлипнуть от этой студентки. А теперь можешь дать ему мягкую отставку.

— А как насчет тебя и Элис? — спросила Хелен.

— Если дело кончено для одного из нас, то кончено и для всех, — твердо сказал Гарп. — Иначе будет несправедливо.

— Я понимаю, — сказала Хелен. — Но все нужно сделать по-человечески.

Прощания с Элис, как их и воображал себе Гарп, происходили по одному и тому же страстному сценарию, сопровождались бесконечными заверениями Элис в невозможности разрыва и всегда кончались каким-то яростным сексом на влажных от пота простынях, среди ароматов страстного и сладостного «плотского вожделения». И решение вопроса каждый раз откладывалось.

— По-моему, Элис все-таки немного не в себе, — сказала Хелен.

— Элис — очень хорошая писательница, — возразил Гарп. — Настоящая.

— Траханые писатели! — пробормотала Хелен.

— Харри просто ее не ценит, да он и не способен оценить, насколько талантлива его жена! — Гарп и сам удивился, услышав собственный голос.

— О господи! — прошептала Хелен. — В первый и последний раз я пытаюсь спасти чей-то брак — если не считать моего собственного!

Ей потребовалось шесть месяцев, чтобы дать Харри «мягкую отставку», и в течение этих шести месяцев Гарп виделся с Элис так часто, как только мог, хотя каждый раз предупреждал ее, что их «квадрат» вскоре должен распасться. Говоря это ей, он словно предупреждал и себя самого, ибо его страшила мысль, что Элис придется отдать другому.

— Все теперь иначе — для нас четверых, — неубедительно повторял он, — а потому должно вскоре прекратиться.

— А ф какой фтати? — спрашивала Элис. — Я фто-то не замечаю, чтобы у наф фто-то прекратилофь, верно?