О пути, который прошла Русь на протяжении XIII–XV веков, от политической раздробленности накануне татаро-монгольского нашествия до победы в Куликовской битве и создания централизованного Русского государства, рассказывают доктор исторических наук И. Б. Греков и писатель Ф. Ф. Шахмагонов.Виктор Иванович Буганов — известный советский ученый, доктор исторических наук, заведующий отделом источниковедения Института истории СССР Академии наук СССР. Его перу принадлежит более 300 научных работ, в том числе пять монографий, и научно-популярные книги. В серии «Жизнь замечательных людей» у него вышли книги «Пугачев» и «Булавин».Первую книгу, выпущенную в серии «Мир истории», — «Начальные века русской истории» написал академик Б. А. Рыбаков, вторую — «Русские земли в XIII–XV веках» — доктор исторических наук И. Б. Греков и писатель Ф. Ф. Шахмагонов.
XVII столетие в истории нашей страны — время примечательное, переломное, наполненное событиями бурными и героическими. Это — время, когда заканчивается эпоха средневековья, начинается эпоха… «нового периода», позднего феодализма. Смута начала века, так поразившая воображение современников и потомков, войны и народные восстания, победы и поражения, внешне незаметный повседневный труд крестьян, ремесленников и громкие подвиги Минина и Пожарского, сочетание старины ветхозаветной в хозяйстве, культуре и быту с новациями, приводившими в ужас ревнителей древнего благочестия, — все это не может не придавать истории страны в начале правления Романовых особый колорит и притягательность. К тому же это время, особенно вторая половина столетия, стало своего рода предреформенной эпохой, подготовившей и по существу начавшей преобразования Петра Первого.
Первая половина жизни великого реформатора падает именно на этот век — он родился в 1 672 году, но, вступив на престол десятилетним мальчиком, по сути дела не правил: и его самого, и его советников оттеснила от власти Софья, честолюбивая и умная сестра Петра, Да и после ее свержения и удаления в Новодевичий монастырь Петр, теперь уже 17-летний юноша, серьезно в дела государственного правления не вникал. Его влекли другие заботы: «Марсовы потехи» с преображенцами и семеновцами, плавание на первых судах по Яузе и Плещееву озеру и строительство кораблей, ставшее его страстью до конца жизни.
Русские люди и иностранцы, современники событий, понимали, что в XVII веке страна живет во многом иначе, чем раньше, скажем, при Иване Грозном или его отце и деде. А современники и потомки Петра I деятельность первого императора, его преобразования считали своего рода переворотом, революцией в истории страны.
XVII столетие в представлениях современников и потомков — важный рубеж в истории России, в ее движении от старого к новому. Подобный подход перешел в той или иной степени в историческую науку и публицистику, художественную литературу и искусство. Вспомним хотя бы Степана Разина, могучий образ которого не раз вдохновлял писателей и поэтов, художников и музыкантов; «самое поэтическое лицо русской истории», — говорил о нем великий Пушкин. А Мусоргский и Суриков с размахом и трагическим величием изобразили старую и новую Россию в «Хованщине» и «Утре стрелецкой казни».
Несмотря на пристальный и постоянный интерес к XVII веку, его серьезное исследование в исторической науке началось довольно поздно. Правда, уже историки XVIII столетия оставили нам свои суждения, но весьма общие, о веке предшествующем. Один из них, князь М. М. Щербатов, дворянский историк, идеолог российской аристократии, считал Россию XVII столетия крайне отсталой, не имевшей торговли, внутренней и внешней: «Не было ни фабрик, ни рукоделий, и простейшие вещи получали от чужестранцев», народ «не имел никакого просвещения». Щербатова привлекали в допетровской России простота и крепость нравов, в которых, по его убеждению, сила государства. Петр, по его мнению, много сделал для развития страны, ее быстрого продвижения вперед, но нравы при нем начали «повреждаться», что со всей силой проявилось при Екатерине II.
Взгляды Щербатова и других авторов XVIII века нашли поддержку и продолжение в следующем столетии. Об отсталости России писал и Н. М, Карамзин, другой дворянский историк, писатель-сентименталист. В XVII веке, считал он, происходили изменения, но «постепенно, тихо, едва заметно, как естественное возрастание, без порывов и насилия». Петр Великий «мощною рукою схватил кормило государства. Он сквозь бурю и волны устремился к своей цели, достиг, и все переменилось!». Царь, смело перестраивая Россию, заимствовал иноземные обычаи, но «искоренял древние навыки)», в чем «вредная сторона его блестящего царствования».
Линию на противопоставление Московской Руси XVII века и России Петра продолжали развивать славянофилы. По К. С. Аксакову, Петр разрушил начала самобытного развития русского народа, основанные якобы на «добровольном союзе и отношениях» земли, то есть народа, и государства — власти: царю принадлежали неограниченная власть, свобода действия и закон; народу — полная свобода жизни и духа, свобода мнения и слова. Более того, оказывается, при первом императоре «переломлен был весь строй русской жизни, переломлена была самая система»: «до Петра помещичьи и вотчинниковы крестьяне были люди свободные и полноправные», «крепостное состояние есть дело преобразованной России».
Столь идиллические представления о допетровской России, особенно о крепостничестве, встретили резкие возражения. Против них выступили А. Н. Радищев и А. С. Пушкин, декабристы и революционеры-демократы. Декабристы, в частности А. О. Корнилович, правильно отмечали, и это очень важно, что XVII столетие подготовило Петровские реформы.
