Мир юных полностью

Джефферсон. То-то и оно. Жизнь становится все хуже. Эти… твари из библиотеки пока исключение. Но когда запасы продовольствия в городе закончатся, такое станет нормой. Времени осталось не так уж много.

Я. Ну и чем поможет лечение Хвори? Сейчас люди хоть мрут. А если перестанут, еды тем более не хватит! Скажешь, не так?

Джефферсон. Ты не видишь общей картины. Никто не думает про долгосрочную перспективу, ведь ее сейчас нет. Когда знаешь, что через несколько лет умрешь, нет никакого интереса создавать стабильное общество. А вот если людей будет ждать долгая жизнь… Появится желание что-то выращивать, восстанавливать, может, даже – не знаю – строить новое.

Вот он, наш Джефферсон. Пока остальные ломают голову, как бы повкусней приготовить крысу, Джефф мечтает возродить цивилизацию.

Не думайте, будто я в восторге. По мне, так это все равно что прятать голову в песок. Джефферсон ничем не отличается от токсикоманов, или сексуально озабоченных, или самоубийц. Те тоже бегут от реального мира.

Ну ладно-ладно, если и в восторге, то только самую малость. Все равно его мечты не сбудутся.

Я. Чувак. Я подписывалась на поездку в библиотеку и обратно. А теперь ты предлагаешь спасать мир?

Джефферсон пожимает плечами. Типа подумаешь.

Умник. Ну а что ты теряешь?

Пифия. Вот именно. Все равно умрешь. Так хоть польза будет.

Я. Слушай, черная вдова! Я тебе, конечно, очень благодарна за то, что ты порубила придурков в библиотеке, но это не дает тебе права читать мне мораль.

Питер. Она и правда спасла наши шкуры. Хорош ломаться, подруга. Тебе ж уроки на завтра не делать.

Я. Закрой рот. А то я не знаю, почему ты «за». Прославиться мечтаешь.

О, разозлился. Но ведь так и есть! До Хвори он свято верил, что станет популярным. Просто удивительно, сколько детей вбили себе это в голову. Типа известность – в жизни главное. Возомнили себя равными тем, к кому люди и правда прислушиваются. Оставалось дождаться, когда мир наконец прогнется под них и начнет целовать им ноги. Причем Питер верил в свою звезду сильней всех. И я, как ни странно, с ним соглашалась. Он должен был стать знаменитым.

Питер перестает возмущаться и хохочет. Я присоединяюсь. Остальные молчат. Это еще не согласие, не конец спора, так – рекламная пауза.

Рекламная пауза… Я постоянно думаю избитыми фразами из прошлой жизни. Сок в коробочке давно закончился, но мы так присосались к соломинке – не оторвешь. Люди перестали придумывать новое, причем еще до Случившегося. Устарело все: музыка, одежда, фильмы. Сплошные ремейки, ретро, мэшапы, семплы или брак. Никто не создавал ничего своего. Один плагиат. Даже в разгар Хвори я думала штампами: «Во, как в фильме “Заражение”», а потом: «Блин, помесь “Повелителя мух” с “Голодными играми”».

Я (Джефферсону). Тебя не отговорить?

Джефферсон. Не отговорить.

Я. Ладно. Я с тобой.

Неуместные аплодисменты. Джефферсон доволен. Не столько тем, что я иду, сколько тем, что иду с ним.

Чертов Вашинг со своим идиотским посланием.

Конечно, возвращаться на Площадь тоже особого толку нет. Раз весь мир заражен Хворью, спасать нас никто не явится.

Но топать домой наверняка не так опасно, как топать за Джефферсоном незнамо куда.

Похоже, единственный путь для нас – вперед.

Возвращаться за припасами на Площадь слишком опасно – на юге могут поджидать конфедераты. Значит, пойдем на север, потом на восток, по мосту Трайборо.

Только сначала подзаправимся на Базаре. Рюкзаки отобрали Призраки, еды у нас совсем мало. К тому же пропало все оборудование ночного видения, а я в потасовке еще и винтовку потерял. Пистолет Питера и карабин Донны вернулись к своим владельцам, но с патронами – беда.

Первое время после Случившегося народ без раздумий стрелял по всему, что движется, как в крутом боевике. Мы не сразу сообразили: делать пули больше некому.

Нам бы разграбить оружейный магазин – боеприпасов было бы море. Увы.

Вашинг хотел наладить собственное производство патронов, но не нашел инструментов. Там нужен специальный пресс, калибры, много всего.

Некоторые ребята подались в лучники, однако на расстоянии в полсотни шагов от стрелы легко увернуться – даже если стреляют из современного блочного лука. А уж в ближнем бою лук и вовсе бесполезен; попробуйте пустить стрелу на лестничном пролете. Не выйдет. Потому-то я и ношу с собой не длинную катану, а отцовский вакидзаси: в рукопашной схватке от него толку больше. Посмотрите «Сумеречного самурая» – поймете, о чем я.

Итак, наша первая остановка – Базар. Когда-то там располагался железнодорожный вокзал, я бывал на нем много раз. Теперь он, говорят, больше напоминает бар на планете Татуин из «Звездных войн». Посмотрим.

Когда наш клан обустроился на Площади, потребность в торговле с чужаками отпала. На нижнем Бродвее мы выращивали овощи, а Умник – настоящий агент Макгайвер! – наловчился мастерить то, чего нам не хватало. Кроме того, Вашинг выступал против дальних походов. Судя по сообщениям редких бродяг и одиночек, в городе было опасно. Базар называли Диким Западом.