Мир клятв и королей полностью

– Если ты и впрямь сакри, как и говоришь, то откуда у тебя страх? – этого Пайпер действительно не понимала. Вернее, она, конечно, усвоила из слов Кита, как именно появились сакрификиумы – боги выбрали из людей четырёх достойнейших и превратили их в существ, способных вместить многочисленные знания и невероятную магию и бла-бла-бла. И, наверное, раз самое худшее с этими сакри уже произошло, они должны воспринимать происходящее более спокойно. Они сильнее, умнее и могущественнее магов, прорицателей и… кто там вообще ещё существует? В общем, Пайпер была уверена, что сакри сильнее простых смертных, но слабее богов. Но так как боги (хотя Пайпер не была готова поверить в них так просто и быстро) почти не совали свой божественный нос в дела смертных, сакри автоматически становились высшими существами. Почему боятся те, кто обладает таким могуществом?

«Одного из нас подчинили силой, – без красивых предисловий начал мужчина. Всё веселье с его лица пропало. Он всё ещё выглядел, как молодой человек двадцати пяти лет, но его взгляд стал более серьёзным, глубоким и проницательным. Теперь он был больше похож на высшее существо, чем до этого. – Мы могущественны, это правда, но даже нас можно сломить. Вторжение тёмных созданий на каждом оставило свой след, но наши шрамы куда глубже. Мы были созданы, чтобы спасти миры, но в результате их погубили».

– Что? – Пайпер показалось, что Кит говорил нечто подобное. – О чём ты?

«Правда жестока, Первая, – его голос прозвучал крайне тихо, будто мужчина понизил его до шёпота, — и не все готовы ею делиться. Если ты хочешь узнать о том, что произошло в день Вторжения, спроси у Сиония»

– Кто это?

Пайпер пожалела, что оставила ручку в столовой. Попросить мужчину подождать, быстренько сбегать за ручкой и вернуться, чтобы всё записать, казалось неуместным. Ей уже не раз сказали, что время на их разговор ограничено. И ей казалось, что оно уже давно закончилось. Но мужчина, всё ещё изображавший хмурую статую, продолжил:

«Он знал Масрура ещё до того, как тот стал сальватором. Если Сиония тебе недостаточно, разыщи Стефана. К Фройтеру обращаться я не советую».

– Почему?

Неожиданно мужчина, растеряв всю свою собранность, посмотрел куда-то за спину Пайпер. Девушка осторожно обернулась, но кроме массивной входной двери и окон, за которыми проглядывался скучный бело-серый пейзаж, ничего не обнаружила. Собеседник Пайпер выглядел растерянным и даже напуганным. Он резко схватил Пайпер за руки, и перед её глазами вспыхнуло не менее десятка образов.

Пылающие коридоры, заполненные чудовищами и трупами. Прорывающиеся сквозь врагов мальчишка и женщина, руки которой пылали алыми вспышками. Разрушенный и усыпанный снегом замок, возвышающийся над пустующим городом. Бескрайнее море. Волк с бело-серой шерстью и испачканной в крови мордой. Разворочённые могилы. Бледное сияние в тёмной лесу. Бьющийся в конвульсиях человек, облачённый в рыцарские доспехи. Свора чудовищ, спущенная на человека. Бесчисленное количество книг, которыми завалена комната. Скачущие за скулящим волком всадники. Девочка с короной на голове.

Мужчина резко отдёрнул руки. Его пальцы были холодными и до того сильными, что Пайпер казалось, будто они могут переломать ей все кости.

«Теперь ты понимаешь? – спросил у неё мужчина, заставив посмотреть на себя. — Эта лишь малая часть, но показать больше я не могу. Наше время вышло. Найди Сиония или Стефана. Они помогут тебе разобраться в себе. Пробуди Лерайе».

Мужчина начал рассыпаться на искры, будто был частью представления, которое устроила для неё Шерая. Мелькнувшая напоследок улыбка в прямом смысле сбила Пайпер с ног. Она упала на пол и перекатилось на бок, вцепившись в голову. Навалились усталость, голод и страх, которого Пайпер не ощущала до этого. В голове зашептали голоса, среди которых не было голоса Лерайе.