— А что он мог сказать, когда я едва соображала? — криво ухмыльнулась Марселин. — Я помню, что он разговаривал со мной, но я не понимала его. Я знала значение каждого слова, что он произносил, но когда они складывались в предложения или даже целую историю, для меня они теряли смысл.
— Сколько времени потребовалось, чтобы ты всё вспомнила?
— Три года. За три года я вновь научилась разговаривать, читать и писать, а Стефан обучил меня основам магии.
— Ты осталась жить у него?
— Мне некуда было идти, — будто оправдываясь, ответила Марселин. — Я не помнила своей прошлой жизни, понимаешь? У Стефана мне было безопаснее всего. Он… боги, не верю, что всё же говорю это, но он был моим первым учителем и другом. Он даже сумел пригласить меня на бал, который устраивали Лайне.
— Погоди, — ошарашено произнесла Пайпер, — ты была в Ребнезаре? Ты видела Гилберта и остальных Лайне до Вторжения?
— Нет, никого из них я не видела. Мы в основном гуляли по территории дворца, пользуясь особым приглашением Стефана, и не с кем не сталкивались. Хотя платье, которое он для меня нашёл, было очень красивым и идеально подходило для танцев.
До Пайпер, наконец, в полной мере дошло, куда она лезла. Её не должна была интересовать история, объединявшая Марселин и Стефана. По крайней мере, ровно до тех пор, пока они сами так считают. Но в этой истории были если не ответы на замучившие её вопросы, то хотя бы очередные загадки, которые при должном старании Пайпер могли превратиться в подсказки. В этой истории было то, что она пыталась найти все эти дни: хоть одно упоминание о настоящих действиях Предателя.
— На самом-то деле, всё было не так плохо, — Марселин вернулась к стулу, но, немного подумав, выдвинула его и села, вцепившись руками в спинку. — По крайней мере, до тех пор, пока я не вспомнила всё. Тогда много чего произошло: и Круг, и Данте, с которым мы более-менее подружились, и волнения среди фей, живших на Земле… Даже не помню, какое именно событие пробудило мои воспоминания. Но когда это произошло, Стефану пришлось отвечать на мои вопросы.
— Почему он не рассказал тебе обо всём раньше? Даже если ты не помнила… неужели не было никакого способа?
— Вы с братом прошли через эриам и узнали о сигридском мире, — смотря ей в глаза, сказала Марселин. — А я прошла обратный эриам — узнала о земном. После сомнуса я проснулась с магией, которая казалось мне частью меня, но думала, что всё земное какое-то странное и неправильное. Когда мои воспоминания вернулись, эриам завершился. Шерая говорила, что на её памяти это было самое долгое «открытие глаз» — целых три года.
Эйса эриам мог убить, а ведь он произошёл почти мгновенно. Сколько же сил было в Марселин, что «открытие глаз», длящееся три года, не уничтожило её?
— Когда я спросила Стефана, где моя семья, он привёл меня на картахенское кладбище.
Внутри Пайпер всё сжалось. «
— Он сказал, что пришёл слишком поздно. Тёмные создания уже уничтожили мой дом, убили маму и братьев. Он так и не нашёл тел Карлоса и Рафаэля, зато нашёл тело моей мамы. Он сказал, что сам похоронил её со всеми привилегиями, которых она заслуживала, и на надгробии высек не только её имя, но и имя её мужа и сыновей. Все они погибли в тот самый день, когда Стефан забрал меня к себе домой, спасая от смерти.
Сила молчала, и слабое ощущение, что оставалось от соприкосновения с нитью Времени внутри магии Марселин, растаяло. Сама Марселин сидела, положив подбородок на скрещенные на спинке стула руки, и смотрела сквозь Пайпер.
— Не понимаю, почему Стефан спас меня, а не мою семью — прорыв в пространстве был одинаковым, он сам об этом говорил. Значит, он знал, что демоны напали на мою семью. И не помог им.
— Ты умирала, — несмело напомнила Пайпер.
— Во мне проснулась магия, — огрызнулась Марселин. — Демоны рвали меня на части, но я не умирала. Я могла продержаться столько, сколько позволяла моя магия. За это время Стефан вполне мог хотя бы оградить мой дом защитным барьером.
Что-то подсказывало Пайпер, что Стефан не был обязан делать это. Однако ей казалось, что это не вся история. Даже до Вторжения Стефан, если верить историям о нём, был достаточно сильным магом и вполне мог не только спасти Марселин, но и защитить её семью. С другой стороны, почему семью Марселин вообще нужно было защищать? Её отец погиб от когтей тёмных созданий, потому что был рядом с дочерью, в которой проснулась магия. Но её матери и братьев там не было.
Что-то не сходилось.
— Поэтому ты его ненавидишь?
— Поэтому я его ненавижу. — Марселин вздохнула и спрятала лицо в ладонях. — Или нет. Я не знаю, что я чувствую. Я слишком к нему привязана.
— Он ни разу не пытался объяснить тебе своё решение?
