На языке Пайпер крутился вопрос, который она так и не смогла задать. Она, лишь немного опустив голову, с приподнятыми бровями посмотрела на дядю, надеясь, что он больше не будет говорить, мол, ей нужно ещё немного подождать, чтобы узнать некоторые детали. Она хотела знать, почему её отец был так категоричен, и желательно — прямо сейчас.
— Я не должен этого говорить сейчас, — он понизил голос до шёпота, словно боялся, что их могут подслушивать, — но магия этого мира куда сложнее, чем мы все думаем. Она развивается вне зависимости от нашего вмешательства, и она же устанавливает правила отвержения. Закрыв брешь, ты сообщила защитному механизму этого мира о себе, и он отверг тебя. Когда мир отвергает тебя, все упоминания о тебе исчезают: семья, друзья, обычные знакомые тебя забывают, все записи в больницах и архивах исчезают. Для этого мира больше не существует Пайпер Сандерсон так же, как не существует Джонатана Сандерсона. Сейчас мой брат свято верит, что у него лишь два сына — Лео и Эйс, и он, в общем-то, прав. Защитная магия этого мира вычеркнула тебя из истории только потому, что ты со своей магией сакрификиума внутри не вписываешься в установленные рамки.
— Но Эйс меня узнал.
— И это самое страшное, — добавил Джонатан, посмотрев Пайпер в глаза. — Эйс не должен был тебя узнать. Он должен был забыть тебя, как и все остальные.
— Но не забыл. Как такое возможно?
— Я не знаю. Ты не вписываешься в этот мир, и Эйс, который связан с ним на все сто процентов, не должен был тебя узнать.
— Не вписываюсь? — жалобно повторила Пайпер. В уголках глаз начало щипать, но Пайпер до последнего отказывалась верить, что в любое мгновение она может заплакать. — Как это возможно? Я родилась здесь, в Портленде, и семнадцать лет прожила вместе…
— Ты отвержена, — прикрыв глаза, словно от боли, повторил Джонатан. — Отвержение опасно тем, что, если случится что-то, что поставит существование этого мира под угрозу, то мир использует отверженных как расходный материал. Отверженные погибнут первыми — для того, чтобы у мира была сила, способная защитить тех, кто живёт в нём.
— Клетка какая-то, — пробормотала Пайпер. — Получается, мы заперты в клетке?
— В очень большой клетке.
— Но вы сами сказали, что мир отвергает только сигридцев, — она удивилась тому, как ровно прозвучал её голос — в контраст тому, как перед глазами начала образовываться влажная пелена. — Я же не одна из сигридцев, верно? К тому же Эйс…
— Сакрификиум выбрал тебя своим сальватором, хотя, как мы знаем, все сальваторы до этого были сигридцами. Но ты принадлежала этому миру. Так же, как до сих пор принадлежит Эйс… Поэтому мы обязаны выяснить, как ты с этим связана. Поэтому придётся разобраться, почему Эйс тебя не забыл.
— Ты сказал, что для этого мира меня больше не существует. Но то же ты сказал про себя. Почему?
— Потому что я связан с сигридцами больше, чем кто-либо из нашей семьи. Фактически, я уже был частью их мира, и в мире обычных людей меня удерживала лишь ты. Теперь, когда тебя отвергли, отвергли и меня. Мы остались вдвоём, Пайпс, и это теперь место — наш единственный дом.
У Кита было негласное правило: с новичками не возиться. Для того и существуют учителя, наставники, хранители знаний, маги и прочие личности, готовые в любой момент бросить все свои дела и помочь какому-нибудь бедолаге, случайно столкнувшемуся с сигридским миром. Хотя, конечно же, у Кита были ответы на самые распространённые вопросы, а примеров — тьма.
