Но Пайпер, подскочив на ноги, протянула Гилберту блокнот. Количество посланий увеличилось вдвое, и самым значимым, как решила Пайпер, была обведённая в несколько кругов фраза.
— Что это значит? — нетерпеливо спросила Пайпер, указав пальцем на обведённую фразу.
«Erzari dzer saar nua tertraust».
Гилберт нервно сглотнул и сжал блокнот в руках.
— Гилберт?
«
Перстень Гвендолин, кажется, сдавил ему палец.
У Пайпер был выбор — сидеть в четырёх стенах и, изливая злость на несчастные книги, проклинать ничего не ответившего Гилберта. Или же, взяв себя в руки, явиться к нему и потребовать своего присутствия на ближайшем собрании его драгоценной коалиции.
До следующего собрания коалиции было три дня. Гилберт уверенно заявил, что перенесёт его на сегодняшний вечер. У Пайпер осталось полдня на то, чтобы придумать, как именно вытрясти все ответы.
Дядя Джон вооружился подносом с маффинами и Лукой с широкой, но немного дрожащей улыбкой, готового в любой момент предложить чашечку чая (тот едва не рассыпался в извинениях из-за того, что не успел с чаем в прошлый раз), и смог добиться своего. Они расположились в той части особняка, куда Пайпер так и не смогла попасть. На стенах просторной картинной галереи не было ни одного свободного места.
Галерея доказывала, что особняк и впрямь находится под воздействием пространственной магии. Не менее десяти метров в длину и пяти в ширину и высоту, со стеклянным куполом вместо потолка, пропускавшего яркий дневной свет. Усеявшие стены картины были огромны и, что самое удивительное, некоторые из них были живыми.
Пайпер стояла напротив картины, высотой и шириной не меньше двух метров, и следила за разворачивающейся на ней битвой. Кавалерия мчалась навстречу пылавшему оранжевым, красным, фиолетовым и зелёным гиганту, закрывшему всё небо. Разноцветные мазки медленно перемещались, позволяя коням бежать, воинам размахивать мечами и копьями, а пожару вдалеке пылать. Пайпер потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к этому мельтешению, и после она смогла рассмотреть самих воинов: отливающие серебром доспехи с плащами, на которых перемешались вышитые из золота животные; мерцающее оружие, хорошо различимое даже на фоне безумной фантасмагории гиганта. Но как бы Пайпер ни пыталась, она не могла углядеть, когда кавалерия переходила в атаку или когда гигант начинал действовать. Враги мчались друг к другу без остановки, и красочные мазки помогали им в этом, осторожно, так, что Пайпер совсем не замечала ни начала, ни конца.
Пайпер не нашла никакой таблички радом с картиной и, сглотнув, спросила у дяди Джона:
— Что здесь изображено?
— Войска эльфов пытаются остановить впавшего в безумие элементаля, грозящегося уничтожить границу их королевства, — отчеканил он.
Пайпер испытывала смешанные чувства, и картина здесь была ни при чём.
Она хотела поговорить. Правда хотела, но не могла начать. Перевернувшийся с ног на голову мир вызывал тысячи вопросов, если не больше, а Пайпер не находила в себе сил, чтобы озвучить их. Ещё вчера она была готова до смерти забить Гилберта книгами, лишь бы он дал ответ. А сейчас, оставшись один на один с дядей Джоном, которого она знала лучше всех, она ни к чему не стремилась.
— Чаю? — дрогнувшим голосом предложил Лука, замерший рядом с Джонатаном.
— Можно мы поговорим наедине? — спросила Пайпер, посмотрев на мальчишку. Она надеялась, что её улыбка не была расценена им как звериный оскал. Пайпер не понимала, почему Лука побаивается её, хотя в глубине души догадывалась. Она не хотела, чтобы он, как самый болтливый и знающий достаточно много, в её присутствии из-за страха не мог и двух слов произнести. Её не радовала сама мысль, что кому-то её скромная персона может внушать ужас.
— Если вам что-то понадобится, — пропищал Лука, отступая к ближайшей двери, — зовите.
— Ты не мог бы не караулить под дверью? — натянуто улыбнувшись, попросила Пайпер.
— Я не буду караулить под дверью, — Лука недоумённо похлопал глазами. — Моя клятва связала меня с магией этого особняка, так что я всегда узнаю и услышу, если кто-то позовёт меня.
— А-а, — протянула Пайпер, чувствуя, как нарастает неловкость. — Этого я не знала.
Лука хотел добавить что-то ещё, но, захлопнув рот, быстро кивнул им и скрылся за дверью.
— Прекрати применять на нём магию, — как бы вскользь упомянул Джонатан, посмотрев на неё.
— Я не применяю магию, — огрызнулась Пайпер. — Я ей вообще не владею.
— Владеешь, — настойчиво возразил он. — Для того, чтобы взять её под контроль, ты должна принять её и признать её существование. Пока ты отказываешь сделать это, ты не будешь чувствовать магию так хорошо, как маги, феи или эльфы, но будешь неосознанно её использовать.
— Как я могу чего-то не чувствовать, если это во мне?
— Прямо сейчас ты чувствуешь свою печень? Или, может быть, лёгкие, желудок? Они внутри тебя, но ты их, конечно же, не чувствуешь.
