С синтезатором я разобрался быстро и стал забивать барабаны для фонограмм. Работы было много, но она мне нравилась. Во-первых, я занимался тем, что мне было по душе, во-вторых, меня никто не трогал. Я сидел в наушниках, и внешняя суета меня не касалась, а в-третьих, время за этим занятием пролетало настолько быстро, что, приходя под вечер в барак, я еле успевал справиться с делами отряда. Еще мне нравилось работать в клубе из-за того, что синтезатор стоял в кабинете, ответственным за который был Мишаня. Мишка, после того как его достали всякие секретари, поставил мусорам ультиматум: или ему дают кабинет для работы, или работать он не будет вообще. Конечно, за такие выходки его запросто могли посадить в изолятор, но так как работу он знал лучше самих мусоров, плюс к вопросу об отдельном кабинете приложил усилия Леха Иванов, комнату Рябошу дали. И вот теперь мы могли работать с ним вместе. Это радовало. Единственным неудобством был Андрей, но в отношениях с ним я решил действовать его же методами. Так как он был из разряда людей коммерческих, то и поступал я с ним соответственно. Если он просил сигареты, я давал ему в долг, если садился с нами чифирить, то каждая третья кружка чая была заварена из его сбережений. По-другому с ним было нельзя. В клубе нас никто не трогал, никто не стоял над душой. Более того, туда боялись заходить козлы. После того, как председателем СКК стал Леха, козлы дорогу в клуб забыли.
Леха – парень тридцати лет из города Ртищев Саратовской области. Если бы наша зона была «черной», то стопудово Леха был бы на ней положенцем. Я точно не знаю, чем он занимался на воле, но уверен - не картошку растил. Помимо того, что его уважали все зеки зоны, его и мусора обходили стороной. Леха был единственным человеком в лагере, который разговаривал с Сергеевым на ты. Майор Сергеев, встречи с которым избегали все, с Лехой общался на равных. И не потому что Иванов был сукой или козлом. Нет. В те времена, когда Леха приехал в лагерь, Сергеев был начальником штрафного изолятора. Тогда зона еще не была настолько красной и режимной, но свои порядки мусора уже наводили. Леха отказался подниматься в зону и его пустили под очень жестокий пресс и закрыли в изолятор. После того, как он оклемался от побоев и отказался во второй раз подниматься в лагерь, его чуть не убили. И вот, когда этот парень, еле живой, корчился от боли на холодном полу камеры изолятора, в хату зашел Сергеев и кинул Лехе пачку сигарет. Вообще-то, курить в изоляторе строго запрещалось, но мусор сжалился и решил сделать несломляемому зеку подачку:
- На, покури, - Сергеев стоял в дверном проеме, глядя, как Леха с трудом поднимается с пола.
- Пошел ты нахуй со своими сигаретами! - с этими словами Иванов поднял пачку с пола, и что было сил, бросил в мусора.
Сергеев ушел, лязгнув запорами тяжелых камерных дверей (тормозов), но с тех пор зауважал этого зека.
В зоне Леха побывал на многих должностях, и везде, где он рулил, был порядок. Не мусорской порядок, а пацанский. Конечно, и страдал Иванов за этот порядок тоже очень часто. Во-первых, он чаще всего ненадолго задерживался на какой-нибудь из должностей, так как все тот же Сергеев снимал его и сажал в изолятор. Во-вторых, несмотря на его положение, его тоже отправляли на исправленческие работы. Но в изоляторе теперь Леха сидел иначе. В отличие от первого раза, теперь он просто отдыхал. Его не напрягали режимом, разрешали курить, да и жратву ему приносили свои пацаны из зоны. Зеки всегда были на его стороне, а мусора хоть и видели, что он нарушает режим, его практически не трогали, так как сами частенько делали через него свои дела. Так как Иванов разговаривал с майором, не мог себе позволить ни один мусор. И если у какого-нибудь мусора возникали проблемы с Сергеевым, он шел к Иванову и просил посодействовать. Звучит нелепо, правда? Но факт остается фактом, Леха был авторитет. И поэтому клуб вздохнул с облегчением, когда Иванова поставили здесь рулем.
Что самое интересное, он никогда не козырял своей значимостью и положением. Увидев, как парни из цирковой студии жонглируют гирями, он попросил научить и его. Научившись этому ремеслу, он стал ползать по канатам с акробатами из той же цирковой студии. За что бы он ни брался, все доводил до конца. Ну а в то время, когда я пришел работать в клуб, Леха познавал новый вид творчества – клавиши. И поэтому он просиживал вместе с нами в кабинете дни напролет, забивая в синтезатор после моих барабанов остальные инструменты.
В клубе было хорошо, но из-за него я практически совсем забил на отряд. А так делать тоже было нельзя. И я стал придумывать способ, как передать все свои дела кому-нибудь другому.
Если в зоне ты занимаешь какую-нибудь должность, то соскочить с нее можно только в том случае, если найдешь себе замену. Другой вариант – изолятор или свинарник, если летом, а если зимой, то «топка».
