Однако подобные состязания были обожаемы всем народом, и лорд Мерривезер предупредил короля, что запрещение турнира сделает его милость еще более нелюбимым. Тогда король выбрал иной путь и объявил, что намерен и сам прибыть в Харренхолл. Это означало, что Эйрис II впервые со времен мятежа Сумеречного Дола покинет безопасный Красный замок. Без сомнения, его милость рассудил, что враги не осмелятся устроить заговор против короны под носом у короля. По словам великого мейстера Пицеля, Эйрис надеялся, что появление монарха на столь роскошном празднике поможет ему вернуть привязанность своего народа.
Если король действительно имел такие намерения, то грубо просчитался. Да, его присутствие сделало турнир еще более блестящим и престижным, чем до этого, притягивая лордов и рыцарей из разных уголков страны. Но многие из появившихся были потрясены и пришли в ужас от вида его милости: длинные желтые ногти, всклокоченная борода и колтуны грязных, спутанных волос монарха ясно показали всем степень его безумия. Эйрис вел себя не как здравомыслящий человек, он мог перейти от веселья к унынию в мгновение ока. Во многих сообщениях о Харренхолльском турнире описывается истерический смех короля, долгое молчание, приступы плача и внезапной ярости.
Короля Эйриса II, прежде всего прочего, одолевали подозрения: он подозревал собственного сына и наследника, принца Рейгара; подозревал хозяина турнира лорда Уэнта; подозревал каждого лорда и рыцаря, что прибыли на состязания в Харренхолл... и еще больше подозревал тех, кто предпочел не явиться. Наиболее заметным из последних был его бывший десница, Тайвин Ланнистер, лорд Утеса Кастерли.
На церемонии открытия турнира король Эйрис устроил публике целое представление, посвящая сира Джейме Ланнистера в присяжное братство Королевской гвардии. Юный рыцарь в белых доспехах произнес свои обеты, преклонив колено на зеленой траве перед королевским шатром, и на него смотрела добрая половина лордов всей державы. Когда сир Герольд Хайтауэр поднял Ланнистера и застегнул белый плащ на его плечах, толпа взревела, ибо сиром Джейме восхищались (особенно в Западных землях) за его отвагу, рыцарственность и мастерство мечника.
Хотя Тайвин Ланнистер сам не изволил принять участие в Харренхольском турнире, но там присутствовали десятки его знаменосцев и сотни рыцарей, и все они шумно и страстно поздравляли нового и самого молодого брата Королевской гвардии. Эйрис был доволен. Как рассказывают, в своем безумии его милость рассудил, что люди приветствуют его самого.
Но стоило делу завершиться, король Эйрис II тут же начал испытывать серьезные сомнения из-за своего нового защитника. По словам великого мейстера Пицеля, идея о сире Джейме в Королевской гвардии захватила короля лишь как способ уязвить своего старого друга. Только теперь, с опозданием, его милость осознал, что отныне сын лорда Тайвина будет рядом с ним днем и ночью... с мечом на боку.
Пицель не скрывает – мысль эта настолько испугала короля, что тот на вечернем пиру едва прикоснулся к еде. И поэтому Эйрис II вызвал сира Джейме к себе (сидя в это время на горшке, как сообщает кое-кто, но возможно, эту некрасивую деталь приписали уже позже) и велел тому вернуться в Королевскую гавань – для защиты королевы Рейлы и принца Визериса, не сопровождавших на турнир его милость. Лорд-командующий, сир Герольд Хайтауэр, предложил себя вместо сира Джейме, но Эйрис отказал ему.
Для молодого рыцаря, без сомнения, надеявшегося отличиться на турнире, эта неожиданная ссылка стала горьким разочарованием. Тем не менее, сир Джейме остался верен своим обетам. Он отправился в Красный замок и более не принимал участия в событиях Харренхолла... разве что в воображении Безумного короля.
На протяжении семи дней на поле под мощными стенами Харренхолла ломали копья и мечи лучшие рыцари и знатнейшие лорды Семи Королевств. А к ночи победители и побежденные собирались в похожем на пещеру Чертоге Сотни Очагов на пиршества и торжества. О тех днях и ночах у берегов Божьего Ока создано немало песен и сказаний – некоторые из них даже правдивы. Перечислять все рыцарские поединки и забавные случаи, что произошли на турнире, отнюдь не входит в наши намерения. Это мы с удовольствием оставим певцам. Тем не менее, два события должны быть приняты во внимание, поскольку их последствия оказались весьма серьезными.
Первым из таковых стало появление таинственного рыцаря, невысокого молодого человека в плохо сидящих доспехах, гербом которого было резное белое чардрево с весело ухмыляющимся ликом. Рыцарь Смеющегося Древа, как прозвали этого претендента, к восторгу простонародья спешил в поединках трех человек одного за другим.
Однако же его милость был не из тех, кто находит удовольствие в скрытности. Король убедил себя в том, что дерево на щите таинственного рыцаря смеется над ним, и, не имея более никаких доказательств, решил, что этот загадочный человек – сир Джейме Ланнистер. И каждому, кто мог услышать, Эйрис заявлял, что новый королевский гвардеец бросил ему вызов и вернулся на турнир.
