Гамильтон взглянул на светло-голубую жидкость в котле и закусил губу. И какой ингредиент следующий? Кровь молодого ягненка или свежие цветки ромашки?
Капнув крови, юный Принц сразу понял, что ошибся, так как зелье резко забурлило и повалило через край.
— Черт! — Гамильтон отскочил в сторону, и секундой позже все варево оказалось на столе. Посмотрев на отца, который стоял рядом и сердито на него смотрел, сложа на груди руки, подросток понял, что помощи ждать не откуда. — Папа… — решил попытать удачу Гамильтон.
— Нет, — сурово ответил наставник. — Берешь тряпку с ведром и вперед. Никакой магии. Свои ошибки будешь убирать вручную.
Тяжело вздохнув и чувствуя, как терпение еще немного и лопнет, Гамильтон принялся за уборку рабочего места.
— А котел можно новый взять? — спросил мальчик, закончив убирать стол.
— Нет. Мой этот и начинай готовить зелье заново. Я дам тебе пять минут, чтобы прочесть состав еще раз, — Северус установил свой котел, собираясь приготовить зелья для Себастьяна. — И если за сегодняшний вечер в лаборатории раздастся еще один взрыв — я тебя выпорю, — не глядя на остолбеневшего от такой перспективы ученика, добавил наставник.
Гамильтон открыл рот, намереваясь ответить на чудовищную несправедливость, но, наткнувшись на суровый взгляд отца, захлопнул его и вернулся к мытью котла. Отскребая прилипшее к чугунным стенкам зелье, подросток проклинал все на свете, подумывая, что его наставник самый настоящий изверг. Через пять минут мучений, котел был готов к употреблению, а красные от горячей воды руки Гамильтона принялись снова резать и добавлять ингредиенты.
— Пап, — позвал Гамильтон и улыбнулся.
— Что?
— А что за история с зельем под названием «огненный цветок»? И что это вообще за зелье? Я о таком даже не слышал.
Северус бросил грозный взгляд на ухмыляющегося сына, мысленно ругая Себастьяна за его длинный болтливый язык.
— Расскажешь? — спросил мальчик, в этот раз правильно добавив свежие цветки ромашки.
— Это зелье моего личного изобретения, — вздохнув, ответил Северус. — Я рассказал бы тебе о нем, но чуть позже. Это очень сложное и опасное по своему действию зелье. О нем никто не знает, кроме двух человек, так как я не публиковал его и не намерен.
— Почему? — Гамильтон повернул голову к отцу. — Я уверен, оно гениально, как и все твои творения, с которыми я уже знаком.
— Спасибо за похвалу, сын, — кивнул Снейп. — Это зелье опасно. Его действие полностью порабощает волю и разум волшебника, и антидота от него нет.
— То есть, выпив это зелье, маг становится рабом? — нахмурившись, уточнил Принц.
— Именно так, — зельевар всыпал последний ингредиент в восстанавливающие зелье.
— А почему ты не приготовил антидот? — задумавшись, спросил Гамильтон. — И зачем тебе понадобилось изобретать такое зелье?
— Скажем так, антидот есть, но он не отменяет полностью действие зелья, — пояснил Северус. — На восемьдесят процентов маг остается одержим зельем, разве что появляется небольшая способность мыслить. Этого недостаточно, чтобы я смело мог заявить, что у меня есть антидот. Его нужно дорабатывать. Что касается твоего второго вопроса, то я пытался придумать альтернативу заклятию «империус», и в итоге совместив некоторые ингредиенты, заметил интересную реакцию. Я начал работать дальше и вывел такое зелье.
— Подожди, а как ты проводил опыты? На ком?
— Гамильтон, — профессор отложил мешалку и подошел к сыну. — С этим зельем я экспериментировал, когда был молод. Мне тогда было чуть больше лет, чем тебе сейчас. В то время я серьезно увлекался не только зельеварением, но и темной магией. Я познакомился с Темным Лордом и посветил его в свои идеи. Он был заинтересован моим талантом и предоставил все необходимое для моих опытов. Это были смертельно больные маглы. Десять человек узнали о существование волшебного мира, и, принеся клятву не разглашать о нас, согласились участвовать в моих экспериментах. Была теория, что зелье «огненного цветка» способно замедлить процесс развития неизлечимой болезни. И у нас действительно был небольшой прогресс.
— Но ведь это потрясающе, — произнес Гамильтон. — Папа, что если твое зелье является лекарством для больных маглов? Ты представляешь, что это значит?
— Гамильтон, мой эксперимент с этим зельем не закончен, — ответил профессор. — Даже если зелье «огненного цветка» способно излечить, или хотя бы остановить болезнь, то плата за это лекарство слишком велика.
— Какая? — не понял юный Принц.
— Пожизненное рабство. Кто в здравом уме согласится на такое?
— Это сложный вопрос, — Гамильтон задумчиво помешал зелье. — А ты не хочешь продолжить работать над этим зельем и антидотом? Если изобрести антидот, то твое зелье действительно может стать лекарством от неизлечимой болезни. Ты спасешь миллионы жизней!
— Я не уверен, что можно усовершенствовать антидот, — покачал головой Северус. — И над кем ставить опыты? Сейчас не то время, чтобы заключать договор с маглами.
— А потом? Когда все уляжется, — с надеждой произнес Гамильтон, и Северус заметил с каким энтузиазмом загорелись глаза сына. — А те маглы…
