Мир – Магия полностью

– Я договорился. Предложил помощь в обмен на свободу. Мне ничего не будет, только придется, наверное, некоторое время в будущем поработать на Службу, – он невольно поморщился. Даже в такой формулировке его самого воротило от этих слов. – Ничего такого, – голос звучал слишком наиграно. – Ничего такого… Но, Рун, мне пришлось рассказать им и про тебя тоже.

Браза! Он знал! Он знал!

Браза! Как она раньше не поняла?! Почему не верила собственным глазам!

Браза! Она ведь чувствовала, замечала, но не верила!

– Не переживай, мы все уладим…

Браза! Ее поймали! Все! Они все знают. Теперь бесполезно отпираться. Бесполезно что-то доказывать… Ей не оправдаться, у нее нет права голоса.

… Эф обещал, он сделает все, что надо…

Горячие слезы обжигали кожу и, казалось, что она больше не может дышать.

… все будет хорошо…

Согласно кодексам, применение магии вещей карается абсолютной печатью… Именно так говорила им профессор Макграу.

…мы будем вместе…

Многие сейчас вообще не уверены, что они существуют… Служба никогда не раскрывала ни одного такого мага… Они боятся, до сих пор. Очень сильно боятся…

… Я помогу тебе…

Таких как она, таких как Джо … вечность без магии… вечность без жизни… Многочисленные преднамеренные нарушения Нулевых и Первых кодексов – вот был его приговор. И это даже не магия вещей….

… Все будет хорошо, Руни. Видишь, со мной же все в порядке, – он замолчал и попытался улыбнуться.

Рука медленно скользнула вперед. Его пальцы растерянно ослабли.

– Руни…

Не позволит. Нет. Не позволит!

– Руни?

Грохот от стука собственного сердца в ушах.

– Руни!

Тень около кончиков пальцев, словно в кошмаре ускользающая куда-то прочь.

– Нет…

Руни не понимала, что делает. Магия бурным, неконтролируемым потоком вырывалась из ее рук, и она даже не пыталась остановить ее, потому что не хотела. Она хотела лишь одного – остаться свободной.

Во взгляде Ала бесконечное раскаяние, надежда, нежность неестественно медленно сменялись страхом, ужасом и болью. Он еще не осознал того, что происходит, но тело инстинктивно начинало защищаться.

Вспышки заклинаний и постепенно затухающий жар эмоций.

Внезапно что-то темное вихрем пролетело мимо, и Ал вдруг исчез, а Руни стремительно взлетела по ступеням наполненного людьми хаба.

Она смутно осознавала происходящее… Перед глазами мелькали бесконечные, напуганные, сосредоточенные, усталые лица: глаза, губы, скулы, брови, волосы переплетались и накладывались друг на друга подобно замысловатому узору калейдоскопа, в голове царил шум, дурман и неразбериха. Сознание отчаянно хваталось за тонкие нити реальности, но все равно неизбежно скатывалось куда-то на грань неведомого, предоставляя телу самому распоряжаться своей судьбой.

Ее пальцы нащупали оставшийся жетон для перемещения в кармане, рука открыла дверь первой пустой кабинки, нога шагнула внутрь и спустя секунду пространство вокруг медленно растворилось в магическом перемещении.

К своему огромному удивлению, Руни поняла, что стоит на тротуаре перед коричнево-рыжим, кирпичным зданием клуба, морщась от промозглой прохлады летней ночи.

Прямоугольные проемы окон, подчеркнутые словно рамкой сероватым ободком каменных наличников, зияли угольно-черной пустотой, высокое крыльцо казалось покинутым и заброшенным, и только где-то с тыльной стороны было отчетливо заметно маленькое, желтовато-белое пятно света.

– Браза…

Руни инстинктивно обернулась, а потом неуверенной походкой направилась к еле различимым без включенного освещения ступеням.

Пожилой, седовласый мужчина в темно-синих, потертых джинсах с большими, простроченными охристыми стежками карманами, подпоясанными крепким, кожаным ремнем, над которым объемным воланом поднималась плотная, цвета выдержанного красного вина, клетчатая рубашка сидел за приоткрытой дверью маленькой, подсобной комнаты клуба. Рядом с ним, на узком письменном столе, заставленном чайными чашками, коробками с печеньем, обертками от пачек игральных карт, на верху стопки папок лежала плетеная шляпа с подвернутыми по бокам широкими полями. Мужчина что-то увлеченно читал, чуть склонясь в сторону четкого круга света, падающего от настольной лампы, но как только услышал за своей спиной тихие, шаркающие шаги тут же настороженно замер и обернулся.