– После той новости в газетах, я перепугался до жути, хотел связаться с Руни по безмолвке, но не смог. Думал, она просто не в состоянии разговаривать, ведь ее должны были забрать агенты и все такое… Ну, понимаете? – тренер утвердительно кивнул, и Грэм продолжил. – Поэтому я пытался достучаться до Ала, ее друга, и до наших общих знакомых, но бесполезно. Люди разъехались на каникулы, никто ничего не знал, а Ал не отвечал. Я чуть с ума не сошел, ее нигде не было. Жил как в кошмаре несколько дней… – Грэм нервно вздохнул, вспомнив то время. – Но потом меня вызвала Касса Верман – следователь с сегодняшнего заседания, и попросила рассказать о Руни. В ответ на мои вопросы она пояснила, что с Руни все хорошо, она у родных и пока не может ни с кем видеться из-за случившегося, а Служба просто проводит расследование. Узнав это, я перестал волноваться и успокоился. Но из-за слов того странного чувака, адвоката, сегодня на встрече, все что-то снова запуталось. И почему Руни самой не было там? Или ей не положено быть? Она ведь у вас дома, и с ней все окей, да?
Грэм с надеждой поднял глаза на собеседника, но Озмар Линдон, кажется, только еще больше побледнел.
– Грэм, – обратился к парню тренер, его голос звучал слишком мягко, словно он говорил с ребенком, и от этого Грэма вдруг передернуло. Все его спокойствие моментально испарилось, уступив место медленно накатывающей тяжелой, темной волне липкого, мрачного предчувствия. – К сожалению, я не знаю, где находится моя внучка. Не знаю с тех самых пор, как в тот день она ушла из дома, а вечером к нам в дом нагрянули агенты, ожидающие ее возвращения. Признаться, встреча со следователем сегодня не добавила ситуации оптимизма, и теперь ход этой истории совсем перестал мне нравится.
– Мне тоже, – солидарно кивнул Грэм. – Так вы, получается, тоже ничего не знаете?
– Нет, – грустно покачал головой Озмар Линдон. Он выглядел таким растерянным, измотанным и усталым, что Грэму невольно стало его искренне жаль. – Вы же с Руни давно дружите, как я понимаю? – вздохнув, спросил старый тренер.
– С позапрошлого года, когда я перешел в альстендорфскую школу, – пояснил парень. – Только последнее время мало стали видеться – она в университете пропадала, я – на тренировках в колледже.
– Понятно, – заметил тренер. – И ты не замечал, чтобы она себя как-то странно вела? Не знаю, – он взмахнул рукой, – была слишком нервной, например, или обеспокоенной?
– После того, как она однажды заявила, что бросит трибол, я перестал вообще чему-либо удивляться, если честно, – усмехнулся Грэм. – На мой взгляд ничего более безумного придумать нельзя. Особенно, если ты играешь как Руни. А так учеба ее сильно захватывала, она часто про нее говорила, но я мало что понимаю в теории магии и других университетских предметах, поэтому подробности объяснить не смогу, простите.
– Ничего, – успокоил его Озмар Линдон, – я тоже в них не очень силен. Ну, ладно, тогда будем ждать вестей, верно, Грэм?
– Верно, тренер, – согласился Грэм. – А вы не знаете случайно, что будет дальше? Ну, с расследованием в Службе?
– Думаю, после сегодняшней встречи они откроют дело и начнут активную работу, пока, видимо, прошло лишь предварительное следствие, будут готовить материалы в суд, который в итоге вынесет свой вердикт о том, кто виноват и что делать дальше.
– Это долго?
– Как пойдет. Все может закончится через неделю, а может через год. Каждый раз по-разному....
– Хоть бы они там вообще про него забыли! – воскликнул Грэм.
– Да, было бы неплохо, – рассмеялся Озмар Линдон. – Только вот вряд ли стоит рассчитывать на такой исход. Не удивлюсь, если совсем скоро нас снова пригласят в это здание, – он посмотрел в сторону, где находилась Служба.
– Надеюсь, только ради того, чтобы забрать Руни домой… Кошмар! – сказал Грэм подавлено.
– Что конкретно? – уточнил тренер Линдон.
– Мне уже жалко Руни. Ведь даже если в конце концов ее выпустят, пройдет дофига времени из-за этого всего. Она может даже пропустить начало учебного года в универе. Ей это точно не понравится.
– Это правда, – грустно согласился Озмар Линдон.
Они еще немного посидели в тишине, размышляя каждый о своем, а потом Рунин дедушка залпом допил оставшийся в кружке чай и сказал.
– Ладно, пора расходиться.
– Да, было приятно с вами поговорить, – Грэм протянул тренеру руку, которую тот, кивнув, пожал. –
–
Яркие огоньки уличных фонарей мелькали среди темно-зеленой, а в тенях чернильно-синей листвы. Алан сидел, чуть покачиваясь из стороны в сторону в рабочем кресле в пустом, темном кабинете брата, смотрел сквозь открытое настежь окно на вечерний город и распростертое над ним ясное, звездное небо и размышлял о заседании комиссии, которое прошло сегодня.
