— Темнобородому не удастся испортить наш праздник. Селена бы тоже не одобрила этого. Клан весовщиков приложит все силы, чтобы отыскать хотя бы малейшую зацепку, по которой мы сможем помочь Селене. А сегодня мы будем праздновать так, что Хрону в его логове будет тошно от нашего веселья, вспоминая всех, кто пожертвовал жизнями для того, чтобы сегодняшний день наступил. Вальд, ты сильный мужчина, сможешь пережить и это, пронеся через всю жизнь тот свет, который окружал твою мать. Которая не сломалась ни тогда, когда ее предали и продали, когда она думала, что потеряла тебя, ни потом, когда весь наш Мир был почти потерян для всех нас. Мы выпьем это вино в память о ней и о тех безымянных жертвах, которые пали. Мы все будет помнить то, что они нам завещали — Веру, Надежду и Любовь. И мы не будем отступать даже тогда, когда будем на краю.
Вальд, пришедший в сознание, опустил горящие опасным огнем глаза, взяв протянутый Стелой бокал с искрящимся в свете канделябров вином, кивнул Приму в знак согласия и почтения, и пригубил. Лентина, помнившая о взрывном нраве кровника, немного расслабилась, но она помнила, что Примы так и не смогли найти своего наследника, к похищению которого тоже был причастен темнобородый. Ключники и их сопровождающие просидели до окончания пира, как на иголках. Им не в радость были ни почести, ни богатство и слава, которыми их в очередной раз награждали. Перед глазами каждого проносились видения прошлого — какой они помнили Селену, как она смеялась, как грустила, как злилась.
Пир затянулся до поздней ночи, и ключники должны находиться здесь все время, дождаться фейерверка, который завершал праздник победы и Новолетья — приехавшие со всех уголков Зории многочисленные посольства и гости из других земель хотели увидеть именно их, героев Мира. И уйти, не оскорбив их, было нельзя. Лентина, под руку с Люком, наблюдавшие красочные огни, вспыхивающие в ночном небе, складываясь в разные фигуры, вдруг вздрогнула:
— Я сейчас приду.
— Что случилось? — поинтересовался Люк.
— Пока ничего, я сейчас, — торопливо вышла.
Чутье вело ее к конюшням. Там в полумраке, две фигуры выводили из стойл лошадей.
— Вальд! Куда ты отправился?
— Мама Лентина (они с Киром давно уже называли их так). Мы поедем, наведаемся в Пещеру Ветров — помнишь, я уже однажды смог оттуда выбраться, может быть, там найду мамины следы. А Стела рассказала, что есть племена, которые поклоняются Тайамант — я найду возможность попасть в хронилища и помочь маме — может быть, сначала к ним. Не говорите мне ничего, вы же вернулись за нами, хотя не знали — живы ли мы. Стела решила ехать со мной.
Девушка склонила рыжую голову:
— Госпожа Лентина, я хотела бы прожить все свое мирское время с вашим сыном, простите мне мою смелость, да время не терпит. Возможно, я нарушу все обычаи, правила и приличия, но я не могу иначе. Передайте Киру, что я всей душой с ним, но я не могу оставить без надежды кровника. Я не помню матери и отца, я жила столько лет среди чужих — поймите меня, теперь у меня есть вы — мое племя. Если мы вернемся, сможете ли вы принять меня в своем доме?
На глаза Лентины навернулись слезы:
— Дети мои, вы так храбры и безрассудны. Езжайте. Езжайте, пока я не собралась вас отговаривать. Или пока я не собралась с вами. Да пребудет с вами благословение Великой Семерки, наших небесных предков. Девочка и ты, Вальд, помните лишь, что у вас есть куда вернуться и есть люди, которые будут ждать вас столько, сколько угодно. Помните о том, что у вас есть во что верить, на что надеяться и кого любить! Прощайте!
— Нет, не прощайте, а до свидания!
Лентина вздрогнула, вспоминая другую девочку, другое время и другое место, а слова эти же.
Вальд и Стела запрыгнули в седла, поправили кладь, взмахнули рукой на прощание и растворились в ночи. Лентина долго еще стояла, глядя им вслед, и очнулась лишь тогда, когда нашедший ее Люк окликнул ее:
— Что ты тут делаешь?
— Они уехали. Они все-таки поехали за ней. Вальд и Стела поехали за Селеной.
Мы изменили Мир, но и он изменил нас — наши дети стали другими. Они свободны от всего: от наших страхов, от наших предрассудков — они свободны любить и ненавидеть. Хотя, наверное, ненавидеть они не будут. Ты бы слышал, как наш мальчик рассказывал мне о драконах, которых должен ненавидеть!
Теперь он просто мечтает вновь с ними встретиться и хочет приручить этих тварей, — голос Лентины затих, глаза горели.
— На тебя посмотреть, так и ты бы вскочила на коня и вслед за ними?
— Да, я бы так и хотела, но сейчас еще слишком много пепла и разрухи, столько горя, что мы нужнее здесь. А Вальд — он справится, как и раньше справлялся.
Я горжусь им, словно он мой родной сын.
— А как же твой Кир?
— Ха, да Кир разумнее нас с тобой вместе взятых. Вот увидишь — и он сможет изменить Мир, когда придет его очередь. Любой из нас может изменить что-то — главное не пропустить свою очередь и не отвернуться, когда этот миг наступит. Пойдем, пока Ди Астрани не забеспокоился. И мне нужно кое-что передать Киру от рыжей.
