Из-за закрытой двери в конце коридора послышались мужские голоса. Дверь открылась, и я отступила на шаг от обманчивого выхода из камеры. В широкий коридор вошел треклятый принц и его верный маг, тот, что следил за мной на приеме. При виде меня маг закатил глаза. Закатывай-закатывай, когда-нибудь я тебе их выколю. Не знаю почему, но у нас с этим магом неприязнь. Обоюдная и достаточно сильная.
Золотые глаза принца пробежались по нашим лицам, и, слава Матери, он не остановил взгляд на мне. С невозмутимым выражением лица равк подошел к королеве:
– Здравствуй, Гвиана.
Королева слегка склонила голову и тихо произнесла:
– Бастиан.
– Я к тебе с дурными вестями.
– Слушаю, – ответила королева, вздернув подбородок вверх.
– Завтра тебе отрубят голову.
Вот гадство! Все же нам несдобровать. Если уж король решил лишить жизни свою супругу, то обо мне и говорить нечего.
– Так пожелал мой дорогой супруг? – спросила королева с печальной улыбкой.
– Да, – ответил равк.
– Он увидит это?
– Ты же знаешь, что да.
Королева молча кивнула принцу, отвернулась и медленно подошла к дальней стене. Она не плакала и не молила о пощаде. А у изнеженной леди есть стержень. Не ожидала.
Королева снова обернулась к равку и быстро сказала:
– Это должно быть пышно. Не так, как это происходит постоянно. Я должна быть казнена на площади, и пусть все равки соберутся там. И цветы. Должно быть много цветов, а еще музыканты. Найди лучших. Все должно выглядеть по… по-королевски. Так, как я того достойна.
– Я все сделаю, – сказал равк.
– Удиви меня напоследок размахом и пышностью моей казни.
Королева подошла вплотную к равку, но не стала касаться невидимой двери и, смотря ему в глаза, тихо произнесла:
– Ты мне должен. Когда-то я отдала тебе одну из самых сильных и редких вещей нашего мира, теперь жду ответную услугу.
– Как скажешь.
Королева ушла вглубь камеры, а принц прошел мимо моей и остановился напротив Эмета. По лицу равка было заметно – он ликует. Принц разглядывал охотника с видимым превосходством. Эмет поднялся на ноги и сжал пальцы в кулаки.
– Ай-яй-яй. Как неосторожно с твоей стороны обжигаться о магию.
Эмет пропустил мимо ушей реплику равка и холодно спросил:
– Где мой сын?
Я почувствовала, как сердце охотника сжалось, когда он произнес последнее слово. И мне от этого стало поганей в два раза. Несмотря на то что Эмет бо́льшую часть жизни Аргоса не подозревал о его существовании, он испытывает к нему… любовь. Мальчику повезло. Столь теплые чувства в нашем мире редкость.
– В надежном месте, – с ухмылкой ответил равк.
– Отпусти его.
– За кого ты меня держишь? Я не пленяю маленьких мальчиков. – Принц бросил на меня короткий взгляд и добавил: – Меня куда больше интересуют взрослые девочки.
С каждым его словом я внутренне закипала. Меня вновь переполняли чувства, но в этот раз они были схожи – злость. Я ощущала недовольство охотника, слова равка задели не только меня.
– После казни Ее Величества я освобожу твоего сына. Но ты остаешься здесь.
Почему Эмет должен оставаться в темнице? Он ведь ничего плохого не совершил.
Охотник посмотрел на меня и сказал:
– Уведи его к моей матери.
Не успев ничего ответить, я заметила равка, что стоял у моей камеры. Два медленных шага, и вот он уже перед дверным проемом. Его взгляд обжигал и замораживал одновременно.
– Не может быть, – прошептал он.
Не отрывая от меня сомневающегося взгляда, равк прошел сквозь невидимый магический барьер и подошел ближе. Подняв правую руку, он положил мне ее на шею. Я окаменела. И это не из-за магии, принуждения не было. Одновременно я чувствовала недовольство, даже злость Эмета, и что-то странное… напоминающее стеснение. О, Матерь! Что за глупости!
– Отвратительно, – продолжил равк шепотом, наклонив голову набок и втянув носом воздух. Он меня нюхает? – Ты испортила свой запах.
В этот момент я отступила назад и убрала руки за спину. А принц стоял на том же месте и с прищуром смотрел то на меня, то на Эмета. Наконец он вновь нацепил привычную маску надменности и произнес:
– Так ты тогда не солгал мне? Она и вправду была твоей нареченной?
Ему никто не ответил, и он, хмыкнув, пристально посмотрел на меня:
– Не самый удачный выбор.
Подняв подбородок выше, я все же ответила:
– А мне нравится.
Стоило сказать эти слова, как я почувствовала тепло, разливающееся внутри меня. Эмет воспринял их за правду, как и равк. Однако дело в том, что только одному из них я хотела нанести урон. Хотела, чтобы ему стало так же больно, как было мне в этом треклятом подвале. И я добилась своего, равку явно это не понравилось.
– Ты будешь всю жизнь связана с тем, кто останется гнить в темнице равков.
Эмет подошел вплотную к невидимой преграде и спросил:
– Что ты сделаешь с моей супругой?
От этих слов равк поморщился, словно съел что-то кислое.
– Это даже звучит отвратительно, – произнес он.
В темнице повисла тишина. Королева удивила меня своим молчанием. Охотник же ходил из стороны в сторону, как лев, запертый в клетке. Он злился и переживал за меня. Я ощутила весь спектр его эмоций.
