А потом удивленных, загнанных в ловушку мужчин с разгона атаковала кавалерия.
Их связали и повезли в лагерь к красным. Они сидели на телеге вдвоем среди награбленных запасов, Новаковский и Чус. Все остальные погибли.
– Ростов вам этого не простит, – марсианин казался спокойным.
– Ростова уже нет. – Якубовский ехал рядом с телегой. – Вы думаете, куда несколько дней назад полетел дирижабль? Мы разбомбили его град с воздуха, там не осталось ничего живого. Не помогли им все их чары и духи. Технология, мой дорогой друг! Вы должны отдавать себе отчет в ее могуществе! Ростов и Кутузов погибли. Мои парни насадили их головы на борт «Храброго».
– Варвар! – на лице Чуса ужас смешался с ненавистью. – Там были женщины! Дети!
– Враги, – прервал его Якубовский. Он дернул лошадь и отъехал, недовольный таким поворотом разговора.
– Безнадежно, – прошептал Чус. – Господин, я так вас подвел!..
– Как это? – удивился марсианин. – Дорогой Францишек, ты не виновен в нашей ситуации! Кто же мог предположить, что сенатор Республики Наций окажется агентом Революции?
– Я мог, – подавленно ответил Чус. – Более того – должен был! Для этого вы меня и наняли, господин. Как долго вы бы среди нас ни жили, вам не понять человеческой подлости. Для вас, марсиан, всё просто и ясно. Я знаю, господин, вы – гений стратегии и хитрости. Но среди вас, марсиан, не существовало предательства.
– Ты меня переоцениваешь, Францишек. Что нас погубило – так это нелогичность Якубовского. Я не принимал этого во внимание, потому что союз с Революцией не имеет смысла! Революция – это чудовище, с которым нельзя договориться. Такой человек, как Якубовский, должен это понимать.
– Кутшеба! – вдруг осенило Чуса.
– Боюсь, я не понял.
– Якубовский боится Кутшебу. Между ними какие-то нерешенные дела!
– Рассчитываешь на то, что Кутшеба нас спасет? Признаюсь, я тоже…
– Нет, – Чус впервые в жизни перебил своего господина. – Нет, мой господин. Я думаю, что именно Кутшеба стал причиной нелогичного решения Якубовского. Я не знаю почему, но уверен, что здесь всё завязано на Кутшебе.
– Снова улизнул! – одноглазый гном в черном плаще, восседающий на большой золотой змее, способной мчать наравне с лошадьми, догнал Якубовского. – Из-за этого сукина сына я потерял глаз и пять лет жизни! Я потерял статус и уважение! А он всё еще жив. Почему вы позволили ему уехать? Он уже был в моих руках!
– Не переживайте, герр Кунтц.
– Товарищ Кунтц! – поправил Якубовского гном.
– Товарищ, разумеется. Теперь, когда вы предоставили нам его описание, мы знаем, кто наш враг, и достанем его, как только он вернется. А если не вернется, значит, он погиб.
– Только от моей руки! – заскрежетал зубами гном. – Любой другой смерти мало для этого негодяя!
– Будем надеяться, что он не улизнет от вас. Он мне напоминает… – он махнул рукой магу. – Будьте так любезны привести ко мне Евгения. Странно, что он не узнал своего бывшего друга!
– Кутшебу? – на лице Евгения, подошедшего только что, отразилось неописуемое удивление и смятение, он начинал понимать… – Это был Стах? Так он же б-был лысый… у него один отвратительный шрам над глаз-зом, а второй… на подб-бородке!
– Волосы можно отрастить, а шрамы убрать магией. Или доделать. – Ядом, который сочился в голосе гнома, можно было отравить целый отряд. – Вы об этом не подумали, товарищ?
– Я с-сам выбираю себе товарищей. – Евгений сплюнул так, что плевок едва не задел блестящий сапог гнома. Непонятно почему, но это вызвало на лице товарища Кунтца невольную улыбку. – Я не знаю, кто ты, к-коротышка, но ты точно мне не товарищ. Я знал лысого кареглазого Стаха с двумя паскудными шр-рамами на морде, а этот – это заросший сероглазый тип без всякого шрама. Он даже двигается иначе. Так что засунь себе свои выводы в…
– Достаточно, – перебил его Якубовский. – У меня нет к вам претензий. Этот человек пользуется магией. Он с легкостью мог вас обмануть. Вы свободны.
– Если бы я его допросил… по-нашему, мы могли бы что-то узнать. – Кунтц смотрел вслед Евгению без гнева, но с опасным интересом во взгляде.
– Все мои люди здесь под моей защитой, – напомнил ему Якубовский. – У меня были фотографии из Кельце, и я тоже не узнал Кутшебу. Так что же вы, товарищ, меня тоже станете допрашивать… по-своему?
– Да вы что, – неискренне рассмеялся Кунтц. – Вы, товарищ, принадлежите к числу лучших сыновей Революции, из вас так и хлещет энтузиазм! Ведь принадлежите, правда?
– Принадлежим, – прыснул Якубовский.
– И хорошо. Тогда позвольте, я поговорю с теми, на телеге… Деликатно.
– Марсианин привязан к слуге, можно даже подумать, что это его родственник. Помните об этом.
– Запомню. А вы запомните, что они уже не слуга и господин, а равные друг другу личности! Пусть они пленники, но тоже подчиняются законам Революции! У нас нет господ!
Произнеся эти пафосные слова, гном встрепенулся и направился к пленникам.
