— Сэр! — уже на улице, в стороне от выхода из здания, произнесла она.
— Ты что-то знаешь о произошедшем… — сказал Клод. — Я уверен.
Он играл с портсигаром, к крышке которого со внутренней стороны была прикреплена чёрно-белая фотокарточка пятилетней девочки. Даже в этом возрасте у неё прослеживались схожие с Клодом черты лица.
Фелиция украдкой осмотрелась. Убедившись, что никто, кроме Клода, её не услышит, тихо заговорила:
— Вчера вечером. На территории Урилии, недалеко от ущелья. Поселение вымерло, полностью. Не осталось никого. И…
В глазах Фелиции появилось сомнение.
— Ну же, — поторопил Клод.
— Это городок Ле Пьер. Разведка перехватила обрывки радиопереговоров прибывших на место. Число тел, сильно искалеченных, было вполовину меньше населения. Затем на урилийцев кто-то напал. Больше мы ничего не знаем. Но то, что там происходило… Оно за гранью.
Фелиция покачала головой.
— Значит, вчера?.. — Клод задумчиво посмотрел на фотокарточку на крышке портсигара и со щелчком закрыл его.
— Гхм. Сэр, разрешите неуставной вопрос? А ваша семья, они‑и…
— Уже несколько лет не в Республике. Они перебрались на южный берег моря, в Дери‑Мар. — На губах Клода промелькнула тень улыбки. — Смотрю, ты ещё держишься за свои
Фелиция лишь молча увела взгляд в сторону.
— Это хорошо. — Клод кивнул, но чтобы всё же поддеть подчинённую, сообщил: — Насчёт Майера. Вчера в мастерской он достаточно легко разгадал, кто ты.
— Да чёртов анхальтец!.. — Фелиция от досады закусила губу. — Точно! Он же видел меня раньше! Мельком, правда, но… Сэр! Я прошу прощения!..
— Не надо, — перебил Клод. — Просто не недооценивай Майера. Это всё, лейтенант.
— Есть! — Фелиция по привычке отдала честь, затем качнула головой и куда более тихо, словно вспомнив, что не должна привлекать внимание, произнесла: — Я поняла.
Лейтенант Фелиция Шеро́ развернулась и пошла прочь, но неуверенно, будто всё время порываясь вернуться и что-то уточнить.
«Хочет спросить о Майере, — решил Клод и ухмыльнулся. — Ну уж нет, Фелиция. Только мы вдвоём знаем, что у нас на побегушках залётный имперец. А о том, что у него богатый боевой опыт, знаю вообще только я один. И раскрывать парня не собираюсь даже тебе».
Клод потушил папиросу. Его мысли полностью переключились на предстоящую операцию.
«Не понимаю… — думал он. — Точнее, с сенатором-то всё ясно: его попросту купили. Но урилийцы-то?.. Допустим, они получат от сенатора сведения о передвижениях и охране Кайзе-старшего и Стального Канцлера. Неужели и в самом деле хотят устроить покушение, пока гости на полуострове? Почему, чего урилийцы добьются этим?.. Надеются устранить кронпринца и канцлера, пока к ним можно подобраться? А о последствиях в виде большой войны они совсем не думают?»
Клод устремил взгляд на жителей Алуара, наслаждающихся безмятежными летними деньками.
«Неужели всё из-за зависти? — продолжал рассуждать Клод. — Конечно, даже пока Ариман ещё был в составе Республики, я уже замечал эту возрастающую злость, взращиваемую слепую ненависть по отношению к Империи. По отношению к государству, которое столько сделало во благо своего строптивого соседа! Но всё-таки!.. Всё-таки… Неужели это просто желание стать успешнее,
***
Восьмого июля, в день выполнения задания секретной службы, Натан собрался выехать намного раньше намеченного времени, хотя опера в Большом театре Алуара начиналась только в шесть вечера.
Натан начисто побрился, а кажущиеся излишне длинными волосы собрал на затылке, повязав резинкой. Однако практически тут же, поморщившись, распустил их. Взгляд Натана зацепился за пару длинных узких заколок-зажимов иссиня-чёрного цвета. Эти «крокодильчики» остались здесь случайно, а возможностей вернуть их хозяйке-забывашке оказалось не так уж много.
Натан воспользовался «крокодильчиками» и, как ни странно, остался доволен: подсобранные волосы хотя бы не выглядели так нелепо, как совсем короткий хвостик. При этом удалось главное: стать менее узнаваемым для мимолётного взгляда.
«Со шрамом бы что-то сделать…» — подумал Натан, но ни косметики, ни тем более грима под рукой попросту не было.
Запихнув в сумку текстильные перчатки, простенькую светло-серую кепку, такого же цвета шёлковый платок и тёмно-серую футболку, Натан положил внутрь плотно перевязанный свёрток. В нём находились люгард с парой обойм и глушителем, а также керамбит в ножнах, ещё утром извлечённый из тайника под кроватью. Проверив собранные вещи, Натан переоделся в светлые брюки и белую шёлковую рубашку и, оставив на террасе корм для бродячей кошки, отправился на автовокзал.
Путь до Большого театра в Алуаре занимал чуть больше времени, чем до автомастерской. Но хуже всего было то, что из Монъепьера пришлось отъезжать в разгар дневной жары.