Эта пара была вооружена пистолетами-пулемётами ВПС‑38; ещё один боец, с таким же автоматом, оставался у калитки. За оградой особняка стоял автомобиль, на котором наверняка и приехали урилийцы. Рядом с ним, раскурив папиросу, расхаживал четвёртый боец.
«Да они враз изрешетят нас!» — понял Натан.
— Это ведь урилийцы? — прошептал Бернард. — Такие же, как в парке?
Натан лишь кивнул в ответ.
— Они решили обнести дом профессора? Узнали, что здесь живёт Густав? — предположила Алисия, но Натан не согласился:
— Мы бросили
— Как они поняли, что это их ма… — неуверенно заговорила Алисия, но Бернард перебил её:
— Номера. Они должны знать номера всех своих машин. Хотя бы в рамках своего города, своего района.
Натан ощупал простреленное плечо, пошевелил рукой. Сейчас он не чувствовал боли. Но при этом руку не ощущал совершенно: та словно принадлежала кому-то другому.
«Стрелять смог бы только из пистолета, если бы были патроны…» — понял Натан. Затем, вспомнив, что Бернард занимался стрельбой, спросил:
— Где твой пистолет? Спортивный.
— В тире, где же ещё?! И револьвер, и люгард!
— А патроны?
— Так в них же меньше пороха!
— И что?
Бернард сперва замолчал, затем взглянул на разряженный пистолет в руке и бросился вниз по лестнице.
«Стоит попробовать…» — решил Натан и уже Алисии вкрадчиво сказал:
— Поищи, из чего сделать ленты на руки. Две. Что-нибудь жёлтое. Что угодно. В темноте на улице один хрен не поймёшь. Лишь бы напоминало.
Алисия кивнула и побежала вверх по лестнице.
Натан спустился на первый этаж. Прислушиваясь к звукам шагов друзей, взглянул в ростовое зеркало рядом со входной дверью. Хмыкнул, выдохнул… И собственным кулаком ударил себе в нос. Тут же зажал его и, шипя от боли — лидокаин заморозил только простреленную руку, — навалился на стену. Когда разжал пальцы, вытер ладонью свежую кровь.
«Стоит попробовать», — в мыслях повторил Натан.
Первым вернулся Бернард, сжимая в руке вновь заряженный люгард, и удивлённо уставился на Натана. Но до того как смог хоть что-то сказать, прибежала Алисия с лоскутами спешно нарезанной жёлтой ткани в белую клетку.
— Что произошло? — тут же прошептала Алисия. — Бернард! Это ты его так?
— Шутишь?! — среагировал тот.
Натан шикнул на них, шмыгнул разбитым носом и голосом, не терпящим возражений, произнёс:
— Повяжите ленты на руки. Вы — ариманцы, сожалеющие об отделении полуострова от Республики. Вы поймали имперского шпиона, пришлось применить силу. Ясно?
— В смысле?.. — оторопел Бернард.
— В прямом. Думаешь, это всё просто так произошло? Урилийцев поддерживали в Аримане.
Ответ прозвучал излишне резко, из-за чего Натан тут же поморщился, но извиняться не стал. Перед его мысленным взором промелькнули лица продажного сенатора и республиканского магистра.
— Завяжите мне руки, шнурком, можно моим. Но не крепко, — произнёс Натан, снял поддерживающую косынку и сунул в карман брюк, одними губами добавил: — Давайте!
Алисия, повязав ленту себе на руку, надела её и Бернарду. И замерла, нервно теребя ожерелье с эфирным камнем. Затем нарисовала сложную, объёмную руну заклятья, вложив столько силы, сколько Натан не ожидал совершенно. Однако Алисия так и не закончила рисунок, видимый только искусникам. Она потянула в сторону нить эфира и намотала на кисть левой руки.
«Интересно, — подумал Натан. — Это штучки совсем не рядовых искусников».
Бернард тем временем, связав Натану руки за спиной, подготовил люгард к стрельбе и убрал в карман брюк. Тут же вздрогнул, заметив силуэт урилийца, мелькнувший в узком окне рядом с дверью. Шумно вздохнул… и включил свет, чтобы друзья оказались видны снаружи. Затем вытолкнул Натана на улицу.
— Стоп-стоп! — тут же воскликнул Бернард, поднимая руки и выходя вслед за «захваченным имперским шпионом».
Натан поднялся с колен, изображая растерянность и страх. Урилийцы тем временем внимательно рассматривали Бернарда и вышедшую за ним Алисию, задерживая взгляды на лентах на руках.
«Значит, им действительно помогали местные… — решил Натан. — Они ведь вряд ли знают в лицо всех, кто предал Ариман? Собьют ли их с толку эти ленточки? Есть ли у них кодовые фразы?..»
Ближайший урилиец, опустив автомат стволом вниз, спросил:
— Вы кто?
— Местные, — тут же произнёс Бернард, но едва заметно дрогнувшим голосом. — Мы‑ы ненавидим то, что сделали с Ариманом после отделения от Республики.
Бернард схватил Натана за ворот футболки и ударил ногой под колено, вынуждая вновь упасть.
Урилиец злорадно ухмыльнулся. Но затем достал карманный фонарик, чтобы рассмотреть то ли лица ариманцев, то ли ленты на их руках.
— Значит, «сочувствующие», да? — спросил урилиец тоном, который Натану совсем не понравился. — Нет,
Натан ощутил, что рука друга, неуклюже сжимающая его ворот, сильно задрожала. Однако Бернард не успел ничего ответить, поскольку с улицы донеслось:
— А ну-ка стоять! Стоять, я сказал!