– Где вы? – раздался голос снаружи. – Что случилось?
Это был Цитуридис, склонившийся над лежавшими на земле. Осмотрев Риттершпаха, он поднялся. Его лицо было испуганным.
– Тот без сознания, а этот – мертв.
– Ну и ладно, ему ты ничем не поможешь. А вот Эльжбета, этот боров ее ударил. Позаботься о ней.
Доктор залез в вагон; Ян подождал, пока он раскроет сумку, и выбрался из вагона. Послышался топот, кто-то подбежал. Ян закрыл дверь, посмотрел на нее – потом снял с пояса ключ и запер.
– Представление окончено, – сказал он, повернувшись к подошедшим. – Они на меня набросились – я с ними разобрался. А теперь давайте убираться отсюда, да поскорее, пока нам еще какую-нибудь пакость не устроили.
То, что он сделал, не задумываясь, было, вероятно, глупостью. Но что сделано, то сделано. Он же пытался действовать по правилам, унижался перед Градиль, стерпел ее отказ… А теперь он все устроит по-своему. Пути назад нет.
Лязгнула сцепка, вагоны покатились, все быстрее и быстрее… Пропустив один поезд и едва не попав под колеса следующего, Ян побежал к своему танку.
– Поехали, – скомандовал он, захлопывая люк. – Обгоняй поезда.
– Давно пора, – ответил Отакар и включил моторы.
Уже сменилась Дорогой центральная улица, уже исчезли за последним вагоном крошечные издали здания складов – а Ян все никак не мог успокоиться. Вот уже и заборные столбы остались позади, и фундаменты последних ферм – а он все смотрел на экран монитора. За ними не могло быть погони: единственный оставшийся тягач стоял на фундаменте, снова превратившись в электростанцию. Так что же он высматривал? От кого убегал?
Ян прикинул, что до первой остановки – не меньше четырех часов. Но не мог заставить себя ждать так долго. Даже трех часов было бы слишком много: необходимо было узнать, что с Эльжбетой. Удар показался не очень сильным; но, когда он уходил, Эльжбета еще не пришла в себя. Быть может, она и сейчас без сознания? Или умерла? Эта мысль была невыносима. И к концу второго часа он сдался.
– Всем машинам, – приказал он. – Останавливаемся на короткий отдых. Если есть желание – водителям поменяться. Начинаем торможение.
Еще отдавая команду, он съехал на обочину, развернул свой танк и помчался назад, мимо движущейся колонны. У вагона, в котором остались Эльжбета и доктор, он снова развернулся и поехал рядом, замедляя ход вместе с поездом. Как только поезд остановился, Ян выскочил наружу. Ключ был уже зажат в кулаке. Он отпер дверь, распахнул ее – и оказался лицом к лицу с разъяренным доктором.
– Это оскорбление! – вопил Цитуридис. – Вот так запереть меня!..
– Как она?
– Вагон грязный, пыль, никаких условий!..
– Я спрашиваю, как она?
Его холодная злость проняла доктора, тот отступил на шаг.
– С ней все в порядке, насколько это возможно в таких условиях. Сейчас она спит. Легкое сотрясение, не более, в этом я уверен. Вполне можно ее оставить, что я и делаю.
Он подхватил свою сумку и заторопился к выходу. Яну хотелось зайти в вагон, но он боялся разбудить Эльжбету. И тут услышал ее голос:
– Ян? Это ты?
– Да. Я пришел.
Она лежала, опершись на локоть, на куче одеял, которые собрал по вагону доктор. На голове белела повязка. В полутьме было видно ее лицо, такое же белое, как бинты.
– Ян, что случилось? Я помню, как мы с тобой разговаривали. А потом?
– Градиль устроила мне ловушку, а ты была приманкой. Риттершпах и его люди. Чего они хотели – схватить меня или убить, – не знаю. Но что бы там ни было – вышла осечка, когда ты ввязалась. Боюсь, что я… я из себя вышел.
– А это плохо?
– Да, для меня плохо. Не думал, что так получится, но Риттершпах мертв.
Она тихо охнула и отняла у него свою руку. Ей претило любое насилие.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Я не хотел никого убивать.
– Но ведь ты же нечаянно, правда? – спросила она не очень уверенно.
– Да, нечаянно. Но я снова сделал бы то же самое, если бы пришлось. В точности то же самое. Я не пытаюсь оправдываться, только объясняю. Он ударил тебя, и ты упала. Я подумал, он тебя убил. У них были дубинки, и трое против одного – я должен был защищаться… И вот так это кончилось.
– Я понимаю. Но смерть – насильственная смерть – это ужасно.
– Оставим это. Я не могу заставить тебя мыслить и чувствовать так же, как я. Хочешь, чтобы я ушел?
– Нет! – невольно вскрикнула Эльжбета. – Я только сказала, что мне это трудно понять. Но это вовсе не значит, что я стала относиться к тебе иначе. Я люблю тебя, Ян, и всегда буду любить.
– Надеюсь. Я поступил неразумно, может быть, и вовсе глупо… И то, что я сделал это из любви к тебе, – вряд ли меня оправдывает… – Он снова взял ее за руку, рука была холодная. – И я пойму, если ты проклянешь меня за то, что я сделал потом. Забрал тебя в поезд и увез. Когда на нас напали, мы как раз говорили об этом. Но ответа твоего я так и не услышал.
– Разве? – Она улыбнулась в первый раз. – Так ведь здесь только один ответ, другого и быть не может. Градиль я буду слушаться всегда. Но здесь ее нет и приказывать некому – кого же мне слушаться? Значит, я могу любить тебя, как мне всегда хотелось, могу все время быть с тобой.
