– Чего ради я стал бы лгать? Тем более теперь? Если корабли не придут, то мы все очень скоро погибнем. Но оставшееся время я намерен прожить снова человеком, а не молчаливым рабом вроде вас. У вас, по крайней мере, есть хорошее оправдание: вы порабощены глупостью, недостатком знаний. А я был порабощен страхом. За мной постоянно следят, в этом я не сомневаюсь. Пока я не высовываюсь – не причиняю никаких хлопот, – со мной все в порядке. И было все в порядке, вот уже несколько лет… Надзиратели рады, что я здесь. На этой планете я не более опасен, чем в тюрьме, – а они могут использовать мои знания, опыт… Но они могут обойтись и без меня. Пока что им жалко выбрасывать годы и деньги, потраченные на мое образование. Но если я начну им мешать – я труп. Они послали меня сюда, чтобы как-то использовать мои способности. Послали, твердо пообещав, что я смогу спокойно прожить здесь весь срок заключения и никто меня не потревожит. Но если я скажу хоть слово о том, какова на самом деле жизнь в других мирах, – я умру. Так что я уже мертвец. Понимаешь ты это, Семенов? Если корабли не придут, то я мертвец вместе с вами. Если они придут с теми же экипажами на борту, что и раньше, и ты скажешь им одно лишь слово – я опять мертвец. Так что я отдаю себя в твои руки. И делаю это по самой древней из всех мыслимых причин, Семенов. Любовь. Пожени нас, Иван, ничего больше от тебя не требуется.
Семенов в смятении ломал пальцы, не зная, что и думать.
– Ты просто ужасные вещи говоришь, Ян. Когда я один, у меня тоже разные вопросы появляются, но спросить некого. Однако в исторических книгах написано…
– Исторические книги – дурацкий вымысел.
– Ян, – раздался голос в динамике внутренней связи, – тебя вызывают.
– Соедини.
Сквозь помехи прорвался голос Ли Сю:
– Ян. У нас тут неприятность, на одном танке гусеница лопнула. Стоит на обочине, ребята работают. Ты к ним подъедешь через несколько минут.
– Спасибо. Я им помогу.
Семенов погрузился в свои мысли и даже не заметил, как Ян ушел. Впереди показались два танка; увидев их, водитель убавил ход. Ян прикинул расстояние…
– Не останавливайся. Сбросишь скорость до десяти километров – я спрыгну.
Ян окунулся в палящий зной. В следующий раз, пожалуй, придется скафандр надевать, иначе не вылезешь. Ян опустился на нижнюю ступеньку, подождал немного, спрыгнул, пробежал несколько шагов и помахал рукой водителю. Тягач снова набрал скорость. Ли Сю с двумя механиками возились у растянутой гусеницы: выколачивали соединительный палец из лопнувшего трака.
– Вот видишь, – показал Ли Сю. – Ремонту не подлежит. Металл раскристаллизовался, видно, на изломе.
– Замеча-ательно, – протянул Ян, пробуя ногтем хрупкий излом. – Ну что ж, ставьте запасной.
– Так у нас больше нету, все израсходованы. Можно взять с другого танка…
– Нет. Этого мы делать не станем. – Ян посмотрел на небо. Ну вот, начинается. Корабли не приходят, все изнашивается, а заменить нечем. Так оно и кончится скоро. – Оставляем танк здесь и поехали догонять остальных.
– Не можем же мы его бросить!
– А почему, собственно? Если мы сейчас разорим запас на других машинах – что станем делать при следующей поломке? Оставим его и едем дальше, только запереть надо. А когда придут корабли – приведем в порядок.
На то, чтобы забрать из танка личные вещи и запереть люк, понадобилось несколько минут. В молчании они забрались во второй танк и устремились вслед за ушедшими поездами. И тут их вызвал по радио Семенов:
– Я много думал после нашего разговора.
– Я на это надеялся, Иван.
– Я хочу поговорить – ну, ты знаешь с кем, – прежде чем принимать решение. Ты меня понял?
– Иначе и быть не может!
– А потом мне надо еще и с тобой поговорить. У меня к тебе есть вопросы. Не скажу, что я с тобой согласен. Не во всем. Но я думаю, то, что ты просишь, – я, наверно, сделаю, даже с удовольствием.
Танк мотануло в сторону – это водитель подпрыгнул от неожиданности, оглушенный торжествующим кличем Яна.
Инженеры, строившие Дорогу, покоряли природу – и, наверно, испытывали огромное удовольствие от этого. Иначе трудно объяснить, почему они работали так, чтобы результат их трудов был не только функционален, но и производил наилучшее впечатление.
Было несколько способов преодолеть огромный горный кряж, обозначенный на дорожной карте просто как «Хребет 32-БЛ». Можно было просто пробить длинный туннель, который пронизал бы его насквозь и вывел Дорогу к прибрежным горам, пониже, где дальнейшее строительство не составило бы никаких проблем. Проектировщиков столь простое решение не устраивало. Вместо этого Дорога поднималась широкими, пологими петлями почти к самому верху хребта – она, по сути, проходила по срезанным вершинам прилегающих меньших гор, – а дальше шла по верху, прорезая пик за пиком короткими горизонтальными туннелями. Породу из туннелей использовали для засыпки долин между ними, превратив щебень в монолитную массу с помощью расплавленной лавы. Энергии на это потратили очень много, но потратили не зря. Осталась Дорога, памятник искусству и могуществу человека.
