Фактический отказ НКТ от «электоральной стачки» привел к тому, что левые получили на сотни тысяч голосов больше, чем в 1933 г. Это был решающий фактор победы «Народного фронта». «Если поутру 16 февраля политические обозреватели, оценивая активность участия в выборах, могли полагать, что Народный фронт будет побежден, то в полдень массовое прибытие на все избирательные пункты колонн анархо-синдикалистов немало встревожило их… В одиннадцать часов вечера в Мадриде, где уже нельзя было продвигаться ни пешком, ни в трамвае, новость распространилась с быстротой молнии: Народный фронт шел впереди других партий не только в столице Испании, но и в наиболее крупных ее городах. В Барселоне, Бильбао, Севилье охваченные восторгом толпы заполнили улицы. Это был праздник. Праздник без насилия. Но стихийный. Те, кто вопреки кампании запугивания и угроз голосовал за Народный фронт, обнимались, плакали от радости, пели революционные песни, сами еще не веря в собственную победу»[374]. Народный блок завоевал 269 мест из 473. При этом социалисты получили 88 мест, левые республиканцы — 87, коммунисты — 17. Правые получили 205 мест. В мае президентом страны был избран левый либерал Мануэль Асанья.
Были освобождены политзаключенные (более 15 тысяч человек). Ускорилась аграрная реформа, было распределено 700 тыс. га земли. Одновременно в стране нарастали продовольственные трудности в связи с общей неуверенностью крестьян в том, что следует продавать хлеб в условиях начавшейся «смуты». Воспользовавшись фактическим нейтралитетом полиции после прихода к власти левых, вооруженные батраки стали нападать на зажиточных крестьян.
Профсоюзы развернули кампанию наступления на капитал. В феврале-июле произошло 113 всеобщих и 228 местных стачек. Одновременно усилились столкновения между активистами левых и правых движений. В феврале-июле в этих столкновениях погибло 269 человек и 1287 человек было ранено. В ответ на действия правых экстремистов правительство прибегло к арестам. В частности, был арестован лидер фашистской «Испанской фаланги» Х. Примо де Ривера. По отношению к левым правительство сохраняло терпимость, несмотря на то, что в ответ на убийство капитана Кастильо (сторонника «левых») был убит один из лидеров «правых» Сотело, незадолго до этого назвавший себя фашистом. Политическая напряженность и непримиримость нарастала с каждым днем, с каждым шагом обоих лагерей. Это касается как «левых», так и «правых». Начавшийся в стране «хаос», вызванный действиями правых и левых радикалов, вызывал болезненную реакцию традиционалистско-этатистской Испании. Народный фронт воспринимался правыми как готовое рухнуть «прикрытие анархизма и коммунизма». Выступая в парламенте, Х. Роблес говорил: «Страна может жить при монархии и республике, с парламентарной и президентской системой, при коммунизме или фашизме, но страна не может жить при анархии. Сейчас, однако, Испания находится в состоянии анархии. И мы сегодня присутствуем на церемонии похорон демократии»[375].
Накал страстей удивительным образом диссонировал с умеренностью проводившихся правительством преобразований. Массовые настроения искусственно «накручивались», радикализировались идеологической элитой. Возможность победы политических противников рассматривалась как катастрофа, хотя намерения каждой группировки были умереннее ее лозунгов. Свою роль в нарастании конфликта играло воздействие мировой борьбы коммунистического и фашистского тоталитарных лагерей (при пассивности «либерального» Запада), в которой «левые» и «правые» надеялись обрести опору. Все это вело страну к гражданской войне.
Как только победил «Народный фронт», консервативно настроенные генералы стали готовить переворот. Формально во главе заговора стоял живший в Португалии генерал Х. Санхурхо, пытавшийся свергнуть республику еще в 1932 г. Реальное руководство подготовкой осуществлял генерал Э. Мола (псевдоним «директор»). Большую роль играл также подавитель октябрьского восстания Ф. Франко. Уже в марте правительство заметило подозрительные приготовления и провело кадровые перестановки, которые ослабили позиции заговорщиков, но не остановили их конспираций. «Последней каплей» для генералов стало убийство Сотело 13 июля.
17 июля Мола направил своим сторонникам телеграмму «17 в 17. Директор». В пять вечера переворот начался. Восстали части, расквартированные в испанской колонии Марокко. По радио был передан еще один условный сигнал переворота: «Надо всей Испанией голубое небо». 18 июля мятеж распространился на Испанию. Армия брала под контроль ключевые центры испанских городов. Но «голубое небо» распространилось не на всю страну…
