– До наступления темноты тэна три, – прошептал Рангар, взглянув на темнеющее небо. – За это время обоз пройдет не болей пятнадцати лиг.
– Двенадцать, – пробурчал Фишур.
– Это еще лучше, вам меньше ехать придется, а мне бежать…
– Ты уверен, что все это расстояние сможешь незаметно двигаться за ними, чтобы выследить их стоянку на ночлег?
– А ты как думаешь, Фишур? – насмешливо спросил Рангар.
Фишур ничего не ответил, и Рангар начал переодеваться. Через четверть итта он уже стоял в своем непривычном для Коарма наряде, состоящем из черного облегающего трико с узкой прорезью для глаз, широкого пояса с полусотней кармашков и двумя мечами за спиной.
– Все, я пошел. – Рангар помахал рукой, чуть задержал взгляд на Ладе… и вдруг исчез, словно растаяв в воздухе.
– Ну прямо чистая магия! – выдохнул Тангор, покачав головой. – Сколько ни показывал он мне этот трюк, никак уразуметь его не могу… Вот тут он есть – и тут же его нет. Магия!
– Согласен, очень похоже на магию, – кивнул Фишур. – Но не магия. Сверхбыстрота. Вот его техника владения мечами – это что, тоже магия?
– Да я понимаю… Магией тут и не пахнет, а все ж удивительно… Я ведь тоже не последний боец, и силой создатель не обидел… Но куда мне до него!
– Создатель? – встрепенулся Фишур. – Бог, значит? В ересь впадаешь, друг Тангор, – и рассмеялся странным смехом.
– А у нас на острове тоже упоминают Создателя, – сказала Лада. – И даже молятся ему иногда. Тайком, конечно, все знают, что это запрещено. Но почему запрещено, интересно?
– Потому что это… неправильно.
– Неправильно? А что правильно? Вот скажи, Фишур, коль ты умный такой: кто создал мир и окружающее нас удивительное разнообразие природы, растений, животных? Как появился человек? Откуда взялись демоны?
– Не знаю. И никто не знает. Но _пока не знает_. В этом "пока" все дело. Магия движется вперед, открывая все новые и новые тайны Мироздания, и когда-нибудь все станет ясным и понятным.
– Что – все? Кто есть Создатель всего сущего?
– Может, и это. Хотя Сверкающие устами своих жрецов утверждают, что бога-создателя, бога-творца нет и не было никогда.
– Много они знают, твои Сверкающие! – фыркнула Лада. – Они даже с Рангаром не могут справиться.
– Они такие же мои, как и твои… А почему ты думаешь, что Сверкающие против Рангара?
– Это не я, а Рангар так думает. Он говорит, что Сверкающие – такие же люди, как мы… ну, не совсем такие, быть может. Но это не важно. Главное – они обогнали нас в развитии и знают о том самом Мироздании, о котором ты толковал, гораздо больше нас. И ради каких-то своих целей решили провести над нами этот… экси… экпи…
– Эксперимент, – подсказал Фишур.
– Вот-вот. А Рангар может им помешать.
– Интересно, – произнес Фишур. – Рангар мне ничего такого не говорил. Но, если это так, у нас исключительно грозный противник. Исключительно. Даже мороз по коже…
– Ты это серьезно, Ладушка? – В глазах Тангора явственно проступил страх. – Да кто ж супротив них устоит-то?
В душе девушки боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ужас, охвативший ее, когда Рангар как-то рассказал ей о своих предположениях и выводах (сейчас он вспыхнул в ней с новой силой, разбуженный словами Фишура и Тангора), с другой – уверенность Рангара, что он сможет не только устоять, но и победить; именно эта уверенность пригасила ужас… но не потушила насовсем. И все-таки она верила любимому больше, чем любому другому человеку на Коарме: и она сказала, решительно тряхнув волосами:
– Рангар уверен, что у него есть защитник и покровитель, который не слабее Сверкающих… а может, и сильнее.
– Вот как! – поднял брови Фишур. – И кто же это?
– Он не знает… но чувствует его помощь.
– Что ж, Рангару виднее… – сказал Фишур с сомнением. – А по мне лучше, чтобы это все выдумкой оказалось. Да и Тангору, смотрю, тоже. Может, так оно и есть, Лада? Может, Рангар нафантазировал? Он ведь и в самом деле странный стал какой-то… нервный, взвинченный.
– Рангар говорил мне, что в его мире жизнь человека ценится неизмеримо выше, чем здесь, – тихо произнесла Лада. – Ему очень трудно, Фишур. Я родилась и выросла на Коарме, и то мне порой жутко бывает… думаю, что вот-вот с ума сойду от обилия крови и трупов людей.
– Врагов, Лада, – жестко поправил Фишур.
– Разве враги не люди? И разве все те, что погибли, – все враги?
– Смотрю, ты полностью попала под влияние Рангара… Впрочем, в этом нет ничего удивительного – любовь!
– Да, я люблю Рангара и очень, очень желаю ему удачи. И мне очень больно видеть, как в нашем маленьким отряде порой возникают… ссоры.
– Скажем, не ссоры, а споры, – сказал Фишур примирительно.
– Ну… вряд ли. – Девушка покачала головой. – Например, Рангар любит, когда я с ним спорю, и даже иногда просит, чтобы я с ним спорила. Хотя он, конечно, намного умнее меня. Он говорит, что в спорах рождается истина.
– Она права, Фишур, – вмешался дотоле молчавший Тангор. – Уже два раза вы с Рангаром не спорили, а… ссорились. Атак нельзя. Я уже говорил: когда друзья ссорятся, враги радуются.
