* * *
Разговор в автозаке. Нас двое. Жутко холодно. Темно. Тоскливо. Чтобы хоть как-то отвлечься,
зачинаю разговор. Обычные в таких случаях вопросы: откуда? какая статья? чем на воле
занимался?
Лица собеседника не видно. Судя по отрывистым ответам, он чиновник средней руки. Из
Астаны этапом.
В голосе чувствуется не совсем уместный апломб.
Остатки воспитания сказываются, и он задает встречные симметричные вопросы.
Спрашивает:
– Какая сумма иска?
– 1,1 миллиарда.
– А сколько это будет в долларах? (Самому ему считать не хочется, видимо, статус чиновничий,
однако.)
– Это все в долларах.
Вскакивает с места, ударяясь о низкий потолок, и подобострастно переспрашивает:
– Как-как, говоришь, тебя зовут?
07.09.12
Любопытно, но факт. Мы взрослые люди и в сказки не верим. Ну, никто же из нас серьезно не
верит в существование Деда Мороза и Зубной феи? При этом мы все верим, что если
потребуется, то в горящий дом, чтобы спасти ребенка, мы точно войдем. Это, типа, наша добрая
сторона. И соответственно, мы убеждены, что если к нам обратится сатана с предложением
продать нашу бесценную душу, мы дадим жесткий отпор. Ведь мы же не лохи и понимаем, что
душа бесценна. Однако мы не верим и не задумываемся над тем, что дьявол покупает нашу
душу в розницу. Ведь каждый раз за телесный комфорт, совершая неправедные дела, мы
рассчитываемся частичкой души. Отсюда и малодушие и малодушные люди.
В жизни все прозаичнее, чем в сказке. Добрые поступки, так же как и злые, совершаются
ежедневно. И не все они попадают в новостные ленты.
09.09.12
Разговор со следователем.
Накануне амнистии он интересуется, буду ли подписывать амнистию.
Я отвечаю, что нет, что отказываюсь от амнистии.
– Почему?
– Много разных причин.
– Ну, хотя бы одну назовите!
– Амнистия – это акт прощения, а меня прощать не за что, точнее: я не сделал ничего такого,
за что меня следовало бы простить.
– Но вы же не сможете два года выезжать за пределы Казахстана!!!
– Никогда не думал, что жизнь в собственной стране – это наказание.)))
02.10.12
2008 год. Я уже или еще работал в Евразийском банке. В это же время, вопреки здравому
смыслу и согласно предопределению, надо мною стали сгущаться тучи, правоохранительные.
После очередного допроса в здании КНБ я пригласил к себе в кабинет адвоката и попросил
помочь в разрешении ситуации. Так как постоянные повестки не делали меня уравновешеннее,
а как раз таки наоборот. Он исчез и появился через неделю. Сразу же с порога объявил, что у
него две новости. Одна хорошая, другая плохая. Классика, а что делать. Вопреки обыкновению, я
попросил начать с хорошей.
– Вас больше не будут вызывать в КГБ.
Я с радостными криками полез обнимать его, позабыв про вторую новость.
– Кстати, а как вам удалось убедить их, и вообще, как вы решили этот вопрос? –
поинтересовался я.
– Это, собственно, и есть вторая новость – ваше дело передали в финансовую полицию, и
теперь на допросы вы будете ходить туда.
Где-то через месяца два, после одного из очередных допросов, я уже никого к себе вызвать
не мог, вызывали уже меня из следственного изолятора. А собственный кабинет появился у меня
снова значительно позже.
09.10.12
Тут одна девушка ищет сценарий для пятиминутного игрового кино. Жанр: драма.
Мне подумалось: а почему бы не снять про свободу?
Про первые пять минут на свободе. Первые минуты, которые ты ждешь с первых минут, когда
тебе объявляют, что ты арестован. Ты их вожделеешь. Ты молишься о них. Ты мечтаешь о них.
Думаешь о них постоянно. Каждая частичка твоего тела, твоей души стремится на волю.
И вот этот миг наступает. В замке проворачивается ключ. Отодвигаются засовы. Входит
постовой и произносит: «С вещами на выход». И ты до конца не веришь. У тебя мелко,
предательски дрожат руки. Ты убеждаешь себя, что это казарменная шутка, так уже раньше
бывало. При этом заглядываешь в глаза конвоиру. Нет, не врет.
Вещи с собой не берешь. Говорят, примета плохая. Идешь по продолу. Странно, но в голове
пусто. А в душе по-прежнему страх. Вдруг выяснится, что это ошибка и тебя вернут обратно в
камеру. За эти девять месяцев ты уже убедил себя, что другого мира – в котором есть солнце, в
котором дети, жена, мама, – его не существует.
Еще час уходит на всевозможные бюрократические процедуры. Ты ставишь подпись, и тебя
