В этот момент один из воинов подойдя к краю поляны, увидел, как перед ним чуть раздались в стороны ветки деревьев, открывая вид на очень редкую, но вполне съедобную ягоду и поедающих эту ягоду пару аниев[3]. Раздумывал воин недолго, и буквально через десяток секунд, отряд обзавелся трофеями.
— И как кормить дитя? — через час после того, как была успешна охота спросил один из воинов у Хранительницы. На что последняя не ответила
— Ха-ха-ха. Неужели та что хранит тайны не знает такой простой вещи? — веселилось существо.
— Не твое дело отродье. Народу звезд нет дела до человеческих детей.
— Когда-нибудь, вас это и погубит.
— Что ты сказал, тварь? — зашипела Хранительница.
— Я сказал, что когда-нибудь ваша гордость вас погубит. А дитя кормить просто, надо всего лишь отварить кусочки мяса без соли и специй и давать ребенку, чтоб тот их обсасывал.
Хранительница молча кивнула головой и один из воинов тут же подвесил котелок с водой над огнем. Благо рядом с поляной обнаружился родник.
Прошла неделя с того момента, как отряд повстречал вестника. Все это время выходить за пределы поляны мог только один из воинов, тот что сумел в первый день добыть пропитание. Всех остальных не пускал лес и сила, что могла сразу же парализовать. Постепенно, все существа поняли, что им нужно заботиться о ребенке. И заботиться нужно именно всем вместе. Но больше всего испытаний выпало на долю Хранительницы и Вестника. Воинов почему-то не подпускала сила, если ребенка нужно было подмыть и купать. Сила определила для дитя отца и мать к такому выводу пришли все воины, и просто сосредоточились на нуждах лагеря.
— Мы не уйдем отсюда просто так. — произнес Вестник через десть дней. — Нужно решать. Нам намекают, что мы с тобой родители.
— Договор. Я предлагаю договор. Воспитание дитя до его совершеннолетия. Как отец и мать. Сделаем малый брачный союз.
— С дополнением, что никто из твоего народа не будет вредить мне напрямую или опосредованно. — произнес Вестник.
— Договор через силу? — спрашивает Хранительница.
— По-другому ни как. — разводит руки в сторону на человеческий манер существо. — Только одно уточнение: до какого совершеннолетия мы его растим? Вашего, нашего или его?
— А во сколько у них совершеннолетие? — искренне спрашивает Хранительница.
— У них в восемнадцать, судя по тому, что я узнал в их мире, у нас в пятьсот.
— У нас в пятьдесят. Восемнадцать как-то больше по нутру.
— Согласен. Тогда до восемнадцати циклов мы растим дитя как отец и мать. Договор?
— Договор!
Я шел по незнакомому городу, в котором буквально все для меня было таким незнакомым и чуждым, что сводило с ума. Я не понимал многого и не видел конца всему, что меня окружало. И пусть я знал некоторые предметы по описаниям, но видеть мне их не приходилось. Да и огромные каменные дома давили на психику, по хлеще чем в горах. Там хоть ты понимаешь — это величие природы, а тут лишь серые стены домов и окна. Не очень бы мне хотелось жить тут, но видимо судьба решила за меня.
Не то, чтоб я боялся. Нет. Скорее были у меня опасения от всего этого. В детстве уже попадал сюда, и тогда все закончилось не так. Не зная языка, не зная реалией мира я тогда сразу влип в неприятности. Меня задержали, за то, что я расплатился серебром за хлеб в лавке. Продавец поднял ор и держал за руку, на его крик пришел какой-то человек и стал обыскивать меня, а когда нашел еще монеты, что-то проговорил в свой артефакт и вызвал подмогу.
В общем и целом, меня лишили ножа, денег и пару раз стукнули дубинками, чтоб не сопротивлялся. А я, а я всего лишь хотел есть. Да и считал, что серебряная монета за хлеб, не самой лучшей свежести, вполне достойный обмен. Торговец считал иначе. В итоге я очень сильно обиделся на всех и вся, гнев тогда застилал мне глаза. Очнулся уже, когда меня привезли в другое место и закинули в камеру.
Потом меня все время водили к какому-то человеку в странной форме и тот что-то спрашивал. Я пытался общаться с ним на тех языках, которые знал, но увы. Да и знал я всего два языка. Пару раз меня били, но не так чтоб сильно, скорее от бессилия или еще по какой причине.
А через пять дней, меня вывели в какую-то повозку и отвезли в место где были дети моего возраста, а жили мы все как в казарме воинов. Что я могу сказать о том месте? Там было познавательно. Нас заставляли бегать, прыгать, что-то чистить, смазывать и еще множество, на мой взгляд, не нужных дел. И это, несмотря на то, что в целом никакой взаимопомощи не было, каждый сам за себя, что подтверждалось каждую ночь, в виде драк.
