Полежать мне не дали, уже через десяток минут прибежали люди, одетые в подобие лат и шлемах, с наставленными на меня какими-то конструкциями из трубок. А следом зашел Лютиков. Я быстрой вскочил и сделал воинское приветствие, как он меня учил.
— И почему я не удивлен. — вздохнул он.
— О чем вы?
— Ты же только два часа назад говорил, что будешь прилежным учеником.
— А что не так с моим прилежанием?
— Так. Пошли в кабинет.
В кабинете я сразу же сел за стул. Лютиков на это лаже бровью не повел. Пройдя за стол, он опустился в кресло, помассировал виски и уставился на меня.
— Зачем ты ударил сержанты Мартынова.
— За оскорбление моего достоинства.
— Как же, позволь уточнить, он тебя оскорбил.
— Он счет меня лжецом на фоне того, что я знаю другой язык и письменность, при этом не владею письменностью это языка.
— Подожди… что? Ты не умеешь читать?
— На Вашем языке нет.
— Но ты же говоришь на нем и достаточно хорошо.
— Это результаты общения в далеком детстве и магия.
— Так. Стоп. Теперь давай подробно как произошел конфликт. — и мне пришлось рассказать детально что было.
Где-то через полчаса, когда Лютиков перестал задавать вопросы, в кабинет пригласили сержанта Мартынова и вот тут я увидел, что Лютиков может быть и не очень добрым дядей. Весь монолог капитана можно было выразить одним предложением в отношении Мартынова: «Идиот не способный думать наперед».
Когда разнос сержанта был окончен, Лютиков сказал, что теперь на обучении я буду изучать алфавит и попутно мне будут читать устав, который я все же должен выучить. Алфавит мне будет преподавать учитель русского языка и литературы, а устав читать некто Куприянов. На этом общение с Лютиковым закончилось и меня повели в столовую.
В столовой было многолюдно, шумно и интересно. А вот еда не вызвала ничего кроме отвращения. Есть ее было можно, но вот полезности от нее почти не было, как и не было вкуса. Решив для себя, что надо бы как-то раздобыть еды, я оставил недоеденную тарелку и собрался уже было идти к выходу, когда один из тех, кто жил со мной указал, что надо за собой убирать все в определенное место.
Потом нас всех повели в тот же кабинет, где я уже был. Правда я до кабинета не дошел, меня перехватил какой-то рыжий паренек, представившийся Олегом и повел в другой кабинет. Как оказалось, Олег это и есть тот самый Куприянов и он будет читать мне устав. Вот так началось мое обучение. А следующим пунктом после устава, шел урок письменности русского языка.
В целом на учебу ушло примерно часа два, после которых у меня более-менее появилось представление как нужно себя вести в данном учебном заведении. Как оказалось, бить сослуживцев нельзя. А жаль. Еще спать в обед на кровати тоже нельзя. И еще множество нельзя. В общем странная академия и странная армия.
После учебы нам велели идти переодеваться, для занятий физической подготовкой. На переодевание дали минут десять, после которых мы, построившись возле своей казармы, дождались Лютикова и тот повел нас на специальный ста-ди-он.
Как только мы очутились у большого поля, Лютиков сказал нам бежать вокруг него десять кругов. Ну бежать так бежать. Я и побежал.
Когда я прибежал, мои сослуживцы отстали от меня на несколько кругов. Лютиков стоял и сверялся с каким-то прибором, при этом то улыбался, то хмурился. Я не стал мешать, а решил, что раз я размялся, то стоит продолжить занятие физическими упражнениями. Поэтому призвал свои мечи и стал исполнять «танец теней». В какой-то момент я почувствовал очень сильное внимание и, казалось бы, меня зовут. Останавливаюсь и не выпуская рук, смотрю на капитана, а также стоящих за ним моих соратников.
