— Инсендио! Мать, твою! Где ты мечи взял! — повысил голос капитан.
— Э, у меня они всегда с собой.
— Мечи сдать! На территории академии находится с оружием разрешено только старшим курсам.
— Извините, но не могу!
— В карцер пойдешь! Что значит не могу?
— Так нет же мечей? — говоря это, я отзываю свои мечи в пространственный карман.
— Как не-э-эт…. — обращает внимание на мои руки Лютиков и его голос затихает. Но потом он быстро берет себя в руки и говорит — Так! Быстро говори куда их дел?
— Никуда! — мама говорит, что всегда надо говорить правду. Тем более я же не соврал, я их правда ОТСЮДА никуда не девал.
— Инсендио! Млять, я не шучу!
— Я тоже.
— Так, вы! — оборачивается Лютиков к ребятам. — Марш на брусья! По три подхода двадцать раз!
Ребята шустро убежали в сторону, где виднелись эти самые брусья.
— С тобой у меня будет отдельный разговор! Чтоб никакого оружия на территории академии. Все сдать!
— Мне это будут выдавать для тренировки?
— Какие тренировки? Ты меня слышишь? Никакого оружия!
— Тогда извините, но нет.
— Так. Ты сейчас идешь к своим и выполняешь все что и они. А я сейчас вернусь. И чтоб без глупостей. Понял!
— Так точно! Разрешите идти? — такой оборот я очень хорошо запомнил благодаря Олегу.
Уже когда я подходил к своим меня подловили два парня, в такой же форме, только чуть старше и чуть с другими знаками отличия.
— А вот и наш спортсмен. — сказал тот, что был шире в плечах. — ну че? Выпендрился?
— Извините, не имею чести с вами быть знакомым. — отвечаю, как можно вежливей, бить же своих нельзя.
— Ты смотри какой вежливый. Сема, прям само благородство.
Пытаюсь обойти этих двух, но меня грубо толкают плечом обратно и заслоняют проход.
— Мы не договорили. — ухмыляется плечистый.
Как же хочется ударить, но нельзя. С другой стороны, можно же не бить. А почему бы нет. Поэтому я кастую заклинание и два человека замирают, только глаза моргают. Улыбаюсь, самой дружелюбной своей улыбкой, но эти двое почему-то начинают бояться. Так, главное сейчас делать все быстро. Поэтому надрезаю каждому запястье и начинаю быстро-быстро, одним мечом чертить тут же на траве руны призыва. Как хорошо, что кольцо «кармана» теперь у меня. Удобно. Но не успеваю начертить и половины рун, как за спиной раздается голос.
— Что здесь происходит? — кто бы сомневался, Лютиков.
— Ничего товарищ капитан! Учу двух моих соратников рунистике.
— Чему? Ты мне мозги не порть. Почему у них кровь идет?
— Может порезались? — задаю я вопрос.
— Инсендио, не зли меня! Так, вы двое, че молчите? — задает он вопрос уже моим жертвам. — Че молчите и глаза вылупили?
— мне кажется вы напугали. — говорю я.
— Я-а?
— Ну не я же? Мы то до Вас с ними общались.
— Так. А ну прекратить!
— Есть прекратить! А что прекратить?
— Инсендио, твою ж душу! Прекратить балаган! Пусть эти двое отвечают! Живо! — пришлось быстро снять с жертв паралич.
— А-а-а! помогите, тов. Капитан! — заорали они в унисон. — он нас обездвижил как-то и руки порезал.
— Я же сказал никакого оружия!
— Да это разве оружие? — показываю обычный охотничий нож. — им если только горло перерезать.
— Все ножи сдать!
— Вы их потом вернете?
— Нет!
— Тогда не буду!
— Сгною! Месяц жить в карцере будешь!
— Хорошо. Но ножи не отдам.
— В карцер! Живо!
— Есть!
Идя в карцер, сопровождаемый двумя людьми, отвечающими тут за порядок, я думал о том, что в карцере мне предстоит провести достаточно много времени. И вот тут встает одно большое желание — проводить это время с комфортом. А если так, то следует начать подготовку к преобразованию этого самого жилища. Только вот вопрос с чего начать?
Вот в таких думах меня и довели до «места жительства» и не церемонясь впихнули, предварительно открыв дверь. Мнда, я оглянулся и пришел к выводу, что тут надо будет основательно подготовиться. Так как энергии было много после зарядки, а день только начинался, я решил, что не стоит откладывать работы по благоустройству моего жилья.
Для начала, нужно было понять, как обеспечить бесперебойность поступления энергии. И вот тут было много способов, но для мен в данный момент не доступных. Получается, что нужно сразу напитать все будущие преобразования и потом поддерживать все в хорошем состоянии. Значит, если напитка мне пока не доступна, то можно приступить к расчетам и нанесению рун и глифов.
Работа меня так захватила, что остановился я только когда вечером принесли кусок хлеба и воды. Подумав немного, решил хлеб пустить на сухари, водой смочить горло, а поесть все же из своих запасов. Подумав так и сделал, и стал раскладывать на своей койке еду: колбаски копченные, лепешки, немного орехов, чуть вяленого мяса, кувшинчик вина. Вино кстати полезно для восполнения запасов крови, а я ее умудрился потратить.
Но не прошло и десяти минут как я начал есть, дверь распахнулась и на пороге стоял Лютиков, смешно открывая и закрывая рот. Потом повернулся лицом к коридору и заорал:
— Кто? Какая скотина посмела?
