я всё давно уже простил тебе, но кровь,
ещё кипит, когда я говорю с тобой.
боль у порога.
время летит -
я прикурю от последней свечи.
время летит -
пламя тенями маячит в ночи.
я не успел
выстроить собственный мир на земле.
он весь сгорел,
весь до конца, не вернуть его мне.
снег
вновь расстилает воду по стеклу
и вытирают «дворники» слезу
ночного неба.
снег.
я как снежинка по ветру лечу.
всё след свой в жизни отыскать хочу,
как будто не был.
лица детей,
их простота, наивность и души тепло.
лица детей.
ну почему мы снова далеко.
слезы мужской
я не страшусь, поймет ли кто другой.
память и боль
к утру отпустят слабой сединой.
идут года.
всё в нашей жизни может, станет на места.
всё как всегда.
всё начинать сначала с чистого листа…
не знаю, что сегодня вечером случилось,
наверно просто память обострилась.
я стал вдруг очень нервным и больным,
и плохо мне, хоть нет причин.
я выкурил полпачки сигарет,
но до сих пор ответа внятно нет.
не нахожу ни места, ни покоя,
как будто волком на луну я вою.
всё вроде хорошо, болезни нет.
и даже есть в кармане пачка сигарет.
есть деньги на дорогу, есть приют -
но нервы всё же, места не найдут.
погода никакая – это правда,
но ведь вчера была такая – будет завтра.
что там за бес опять пытается вселиться?
я очень сильно начинаю злиться.
уже давно и полночь наступила,
но нет мне сна сейчас, и дрожь забила.
холодный пот на лбу и бьётся сердце -
что вдруг случилось? что за шутки беса?
и успокоиться никак всё не могу я.
и дописать быстрее всё спешу я.
нет сил уже, терпеть весь этот бред.
не знаю делать что? скорей бы уж рассвет…
чуть приоткрыв завесу полутьмы ночной,
огромный город давит тишиной.
лишь утренних машин поток немой
не слышен мне, но вижу я порой.
обычный шум не нарушает тишины,
к нему привык, как привыкаем к пульсу мы,
и даже суета людей не сможет помешать
спокойно утренний рассвет во тьме встречать.
сегодня мне понравилась зима -
она сегодня слишком аккуратна.
снежинки, мягко в тишине кружа,
ложились на плечо – немые пятна.
под светом, непогасших с ночи фонарей,
снег серебрился в утреннем потоке.
и люди шли. и девушка в кашне
стояла, глядя на фонарь, как будто в шоке.
подумал я, что плохо стало вдруг
ребёнку на морозе, или может,
замёрзла сильно, не поднимет рук,
согреть своим дыханием не может.
но не замёрзла девушка в ночи,
она лишь просто радовалась жизни.
снежинкам, ветру, шёпоту зимы,
и ветру, что заигрывал капризно.
она была прекрасна в этот миг.
в её глазах я видел отраженье
большого мира серебристых искр
и голос жизни в зимнем представлении.
я подошёл поближе, вздрогнув вдруг,
и развернувшись, тихо мне сказала:
– вам нравится, не правда ль всё вокруг
– вмиг ощущаться по-другому стало?
что милая сказать тебе в ответ,
как объяснить вдруг мимолётные желанья
прижать к себе, поцеловать… – но нет
я – прошлогодний снег для этого создания.
– да, лапушка, красиво всё вокруг,
– как в сказке детской мы проснулись утром,
– пойдем ребёнок дальше, а то вдруг
– мы опоздаем вместе на работу.
мы прошагали рядом до метро -
ей на автобус, мне в метро садиться.
так не хотелось расставаться с нежным сном,
как будто встал, но не успел проснуться.
я всю дорогу думал лишь о том,
что есть ещё создания на свете,
душа которых, не испорчена ещё
жестоким городом с безбрежным безразличьем.
весну хочу… – устал я от зимы,
с её метелью, гололёдом, стужей,
с её немыслимой тоской порой не нужной.
весны хочу… я, так хочу весны
в своей душе, расколотой тревогой,
потерь и нескончаемых обид дорогой.
тепла хочу… лишь капельку тепла -
душевного, без обещаний лишних.
не хочется опять терять мне близких.
я жить хочу… я жизнь всегда любил.
но не дает мне память вновь проснуться -
расправив крылья, в небо встрепенуться.
но будет день… – не может дня не быть,
когда я снова выйду на дорогу
раскинув руки, обращусь я к Богу.
и он простит… – не может не простить.
я верю, видит он всегда своё творенье,
и не постигнет разум мой порок забвенья.
всё хорошо… всё будет хорошо -
идя по лужам снежным, тихо повторяю,
что будет дальше – я ещё не знаю…
мне хорошо жить в глыбе льда,
но холодно.
мне хорошо не видеть мир,
но голодно.
не отогрею сам себя я в нём -
нет пламени.
не угодить мне в мир другой -
нет знамени.
порой наткнётся кто-то на меня -
дрожь бьёт тогда.
начнут копать под ледяной кусок -
течёт вода.
оттаять только захотеть
мне хочется,
и в ледяной моей коре
мрак скроется.
и лишь во снах моих, мечтах -
всё сложится,
и лишь душа наружу вновь
всё просится.
но там никто её не ждет -
забудется,
и сны о солнечных лучах
не сбудутся.
все обжигаются об лёд,
боятся все.
никто не хочет о кусок
запачкаться.
и в суете обычных дней
толкнут ногой,
ведь я лишь серый и немой
мир ледяной…
как сильно всё-таки убили во мне веру,
в людей, в любовь и главное в себя.
переломали, сволочи – забили,
но не сломали стержень у добра.
как столп Александрийский он не сломлен,
хоть от пожарищ и войны растерзан был
он выстоял, хоть мир был вероломен,
издалека казалось, что он плыл.
плыл над землёй, над пламенем, над небом,
неся другим уверенности дух.
