он виден отовсюду, словно стебель
весеннего цветка из-подо льда проник.
и я не думал, что когда-то всуе
я не замечу, не смогу понять,
что каждый раз, обманывая грубо,
меня опять пытаются сломать.
и мне бы убежать от этой бойни,
но не умею бегать от войны.
и если драться – не до первой крови,
а до последней своей капельки души.
как происходит, что когда ненастье
вдруг наступает и сгущается туман,
я остаюсь один. но может это счастье -
я сразу вижу зависть и обман.
но мало мне что вижу я измену,
по мне бы лучше не было её.
ведь как всегда, пытаюсь людям верить,
но каждый раз я обжигаю всё.
когда душа горит огнём измены,
в ней задыхается и вера и любовь.
они отравлены, и только рвутся нервы,
и лёд осколками вонзается, и кровь…
кровь запекается на ранах не снаружи -
она темнеет в грязных мыслях, в них
подлость, злость и ненависти стужа -
всё убивают в мире твоём вмиг.
но всё проходит и утихнет буря,
и штиль в душе, и новой жизни пласт.
и снова мне так хочется поверить
тому, кто никогда уж не предаст.
ты разметай сознание в нирване,
раскрась гуашью крови с сединой,
ищи дорогу к храму в покаяние
и падай грешник ниц перед крестом.
взорви свой мозг безумных мыслей и желаний,
разбейся в прах растерзанной душой,
проси несчастный, умертви свои терзания,
проси возврата веры неземной…
мир незаконченных надежд,
мир полный не испитых судеб,
мир окровавленных одежд -
но в этом мире жить мы будем…
порой нам кажется, что выхода уж нет,
что безнадёжно даже и пытаться -
но главное здесь страх преодолеть
и дальше жить и снова продираться
сквозь ошалевшую вокруг пургу
непониманья, равнодушья, грязи.
идти, ползти – хоть сил и нет почти,
но вырвать эту жизнь у смерти без боязни.
мой Бог, прошу тебя, дай мне лишь время -
время успеть и отдать все долги
и не оставить тяжелое бремя
на непорочные плечи других.
я с опозданием видно родился,
вечно опаздывал с жизнью своей.
где я отстал, и где заблудился,
где вдруг свернул от дороги моей?
только сейчас, когда годы проходят,
я обнаружил, что жил торопясь
жизнью чужой, а ведь время уходит
и не поймать поколения связь.
все говорят мне, что всё ещё будет,
будет счастливая, светлая жизнь.
сказка красиво в реальности бродит,
но я не верю в чудесную мысль.
лист пожелтевший – не станет зеленым,
хоть и лежит он всю зиму в снегу.
слов уж обратно вернуть мы не сможем,
сказанных даже в жестоком бреду.
мне бы успеть – так не сделано много.
хочется жить каждый день, каждый час
жизнью своей уже, пусть и недолго.
жаль не прожить ее в следующий раз.
я как мальчишка шестнадцатилетний,
снова с нуля начинаю отсчет.
память и опыта срез многолетний
в новом сознании снова придёт…
не тревожьте мне душу не надо -
не хочу отдавать её больше,
чтобы снова в неё плевали,
а потом разбивали в осколки.
как струна вдруг с последнего лада
соскочила пронзительно в фальши -
так всё время меня кидали,
мордой вниз о бордюра кромки.
не тревожьте мне душу, не стоит -
мне так трудно потом отмыться.
и в груди постоянно колет,
и от боли некуда скрыться.
я потом отойду немного,
боль утихнет, тревога сникнет.
впереди всё равно дорога,
в душу свет всё равно проникнет.
и теперь не отдам и частицы,
и сокрою её от взглядов,
я запру её в клетке птицей -
пусть в неволе, но всегда рядом.
пусть никто не узнает больше
широту её мощных крыльев,
но так будет мне всё ж спокойней,
и не будет над ней насилья.
не тревожьте мне душу не надо -
ведь она не моя, а Бога.
сохранить её очень важно,
чтобы с ней подойти к порогу…
в тишине
по бульвару я иду.
в пять утра
только дворники вокруг
и с тоской,
заметая ночь к утру,
нехотя,
начинают новый круг.
на траве
скоро высохнет роса,
но пока
отражает новый день,
и старик,
посмотрев мельком в глаза,
закурил
и продолжил свою лень.
вот и я
начинаю новый путь,
как всегда
что-то вовсе не до сна.
не хочу
я вдаваться в эту суть,
почему
не встречают у окна.
я пройдусь
до Борисовских прудов,
и отдам
уткам свой последний хлеб.
в тишине
каждый шелест ветра нов,
а в душе
всё ещё прощенья нет.
оживёт
скоро спящая Москва
и придёт
снова город суеты.
уж слышна
бестолковая молва -
снова я
с этой суетой на ты…
