— Уннер отыскала его лет пятнадцать назад, — продолжил Гилберт, крутя кинжал в руке, — и я сразу же понял, что он из нашей сокровищницы. Это хорошее оружие с чарами, которые могут оповестить о присутствии или приближении демона. Видишь? — Гилберт повернул кинжал рукояткой к Рокси и постучал по небольшому бело-голубому круглому камню. — Это лунный камень. Он станет темнее и холоднее, если рядом будут демоны.
Рокси открыла рот, но так ничего и не сказала. Тогда Гилберт снял кожаный чехол и продемонстрировал ей кинжал полностью: с ещё одним чехлом, на этот раз из серебристого металла с плотной кожей внутри, ребнезарскими письменами, выгравированными со всех сторон, и крохотными сверкающими камнями, не украшавшими разве что само лезвие.
— Я всё равно не использую оружие, — добавил Гилберт, протягивая кинжал Рокси. — Так что бери и пользуйся, я совсем не против.
Против была лишь та часть, что отчаянно сопротивлялась любым попыткам расстаться с крупицами прошлой жизни. Но Гилберт знал, что поступает правильно: он действительно не пользовался оружием, хоть и мог в случае чего взять в руки меч. К тому же, этот кинжал был слишком хорош, чтобы и дальше без дела лежать в его коллекции, радующей глаз и ублажающей душу.
Или же он, не способный помочь как следует, просто пытался сделать хоть что-то полезное, правильное или доброе.
С его стороны это было крайне эгоистичным поступком, совершённым исключительно для того, чтобы немного успокоить свою совесть.
Гилберту было тошно от самого себя, но он старался, выдавливая улыбку, ради Рокси, искренне радующейся новому оружию.
***
— О, Хайбарус…
— Ты совсем отбился от рук, щенок.
Иснан поджал губы, запрещая себе отвечать колкостью. Маракса ему всё равно не переспорить хотя бы потому, что он был на сотни лет старше и наверняка знал куда больше исключительно словесных издевательств. И Иснану совсем не хотелось, чтобы тот, поддавшись настроению, оставил ему пару новых царапин на шее или лице. Он и так получил сполна после встречи с Твайлой: Мараксу, видите ли, не понравилось, что он должен был разыгрывать спектакль перед этой сукой.
Но госпожа Ситри приказала — и он был обязан подчиниться. Должно быть, то же самое было и сейчас, иначе Иснан не понимал, зачем Мараксу торчать в просторной комнате госпожи.
Если сейчас он скажет, что сам приполз, лишь бы ублажить её, Иснана стошнит.
— Ты забыл, что не имеешь право сюда входить? — со смешком спросил Маракс, расправляя крылья.
Пустого пространства в комнате было достаточно, чтобы он не боялся задеть крыльями и сломать хоть что-то, но Иснан всё равно мысленно пожелал ему забиться в угол и переломать себе все крылья. Судя по старым шрама на теле Маракса, которое он только-только поднял с кровати, ему не были страшны новые травмы, но Иснан должен был попытаться.
На самом деле он всегда мог использовать силу, схожую с той, что продырявила Мараксу его драгоценные крылья, но Иснан не настолько глуп, чтобы пытаться убить старшего демона сейчас. Даже если он очень бесил тем, что надел только брюки и решил на этом остановиться.
— Госпожа сказала, что здесь есть образцы крови, которые мне нужны, — наконец произнёс Иснан, держа руки за спиной.
— Ставишь эксперименты? — с притворным интересом спросил Маракс. — Похвально. На этот раз сам будешь притворяться слабаком? Или нужно найти тебе кого-нибудь для этого?
«Хайбарус, запихни ему в глотку что-нибудь, чтобы он заткнулся».
— Я проверяю границы этой магии.
— Ты только этим и занимаешься последние двести лет.
— Из нас никто прежде не владел подобным, так что неудивительно, что на освоение требуется много времени.
Иснан не мог навредить Мараксу из-за приказа госпожи Ситри, но мог напомнить, что был избран он, а не кто-то другой. Даже несмотря на то, что Маракс был призван в этот мир лишь несколько месяцев назад, но успел проявить силу и острый ум, обзаведясь достаточным влиянием среди всех демонов, именно Иснан представлял большую ценность.
Маракс, как и всегда, не отреагировал на его слова так, как того бы хотел Иснан. Сколько бы перевёртыш ни пытался, Маракс всегда был на шаг впереди и умел себя контролировать в столь обыденных ситуациях. С тех пор, как он был призван в этот мир, он лишь дважды показал себя в гневе: когда Первая пропала прямо у него из-под носа и когда госпожа Ситри приказала помочь Иснану в сборе крови. Но если в первом случае пострадали мелкие ноктисы, неудачно попавшиеся под руку, — Маракс всё равно воссоздал их из хаоса заново, сказав, что ему жаль терять таких прекрасных псов, — во втором случае досталось Иснану. На его шее до сих пор остались следы от острых когтей.
— Разве есть в этой магии что-то, чего мы не знаем? — спросил Маракс, сложив руки на груди.
— Госпожа тебе совсем ничего не говорит? — постаравшись изобразить искреннее удивление, уточнил Иснан. — Странно. Наверное, ты только и можешь, что греть её постель, раз она молчит.
