— Что? — она встрепенулась, удивлённо посмотрела на него и выпалила: — А я откуда знаю?!
— Хочешь сказать, что вы так долго были рядом друг с другом, но понятия не имеешь, что с ним творится?
— Чего ты прицепился ко мне?! — рыкнула Стелла, отпустив Эйкена и решительно направившись к нему. Джонатан среагировал мгновенно: перехватил её и оттащил, стараясь не обращать внимания на многочисленные удары и яростное рычание. — Он может умереть, а ты…
— А я лишь хочу знать правду, — со сдержанной улыбкой отозвался Гилберт. — Ты помнишь, что пространственная магия особняка связана со мной? Она может помешать Киту, если я того пожелаю. Скажи мне всё, что знаешь, и этого не произойдёт.
Николас бросил на него хмурый взгляд и, подумав немного, исчез.
— Ракс тебя подери, — раздражённо выпалил Гилберт, смотря на место, где только что был сальватор.
— Я понятия не имею, что это! — крикнула Стелла, продолжавшая брыкаться в крепкой хватке Джонатана. — Но если ты попробуешь помешать, клянусь, я тебя убью!
Гилберт вскинул брови, удивлённый её заявлением, и Джонатану показалось, будто весь мир на мгновение застыл. Клятва не позволила бы Стелле серьёзно навредить никому из них, — хотя прямо сейчас она очень старалась и, кажется, едва сдерживалась, чтобы не пустить в ход свои клыки, — однако даже такое заявление для Гилберта может стать точкой невозврата. Стелла должна была это понимать, но Джонатан сильно в этом сомневался: страх на её лице был таким же настоящим, как и на лице Пайпер. И если предположить, что она действительно не знает, что происходит с Третьим…
— Проклятие, — выпалила Пайпер, метнув на Гилберта злой взгляд. — Доволен?
— Нет.
Пайпер уже подскочила на ноги и сделала шаг к нему, но Фортинбрас вдруг схватил её за руку и остановил. Джонатан мгновенно напрягся. Стелла, на секунду обмякнув, вывернулась из его хватки и подбежала к сальватору.
— Ты ведь уже видел, — хрипло произнёс Фортинбрас, с трудом удерживая вертикальное положение. — Видел каждый шрам.
— Хочу взглянуть ещё раз.
Николас вновь появился возле Эйса, старательно отбирающего нужные ингредиенты, вместе с озадаченным Китом, в руках которого были нужные травы. Фортинбрас даже не взглянул на них. Медленно, будто каждое движение давалось ему с огромным трудом, — впрочем, судя по его бледному лицу, слезящимся глазам и крови, до сих пор текущей изо рта и носа, ему и впрямь было очень больно, — он расстегнул несколько пуговиц на рубашке и практически рывком снял её, отодрав от себя. Краем глаза Джонатан заметил, как Эйкен вздрогнул.
— Смотри, — тихо, но яростно произнёс Фортинбрас, повернувшись к Гилберту спиной и раскинув руки в стороны.
Джонатан никогда не встречал более ужасных шрамов, а ведь он видел их всего один раз, сразу же после суда над Третьим. Джонатану хватило нескольких взглядов, чтобы многочисленные шрамы, кривые, рваные, глубокие, и ожоги с пятнами всех оттенков синего и чёрного запечатлелись в его памяти. Странные символы, будто начерченные поверх увечий даже сейчас, хоть и не были ему знакомы, навсегда врезались в сознание. Это было нечто действительно ужасно и непонятное, чему бы Джонатан никогда не смог дать объяснения, но что запомнил бы на всю жизнь.
Не слишком приятный факт. О Третьем сальваторе Джонатан предпочёл бы знать только то, что поможет наблюдать за ним. Шрамы казались чем-то настолько личным, даже интимным, что от них хотелось отвернуться, притвориться, будто никогда и не видел — но это, разумеется, было невозможно. Третий сальватор не в том положении, чтобы скрывать свои тайны.
— Хочешь сказать, — натянуто улыбнувшись Стелле, спросил Гилберт, — что об этом ты ничего не знаешь?
— Может быть, вы поругаетесь потом? — выпалила Пайпер. — Когда он не будет умирать?
— Я не умираю, — неожиданно бодро возразил Фортинбрас. — Я…
— Хватит! Просто ляг на диван и дай мне нарисовать сигилы!
Лишь после того, как Фортинбрас вновь качнулся, а Пайпер, подхватившая его, помогла ему растянуться на диване, Джонатан понял, насколько великаны сильны по-настоящему. Лицо Фортинбраса блестело от пота и слёз, подбородок, шея и грудь были в крови, всё ещё текущей изо рта и носа. Конечности дрожали, рука, свесившаяся с дивана, то и дело отбивала неровный ритм по паркету. Спина стала напоминать кровавое месиво: старые раны раскрывались, будто их только-только нанесли, кровоточили, пропитывая обивку дивана, обнажали мышцы. Подобное состояние было смертельным даже для обладателя столь мощной магии, как Время, но Фортинбрас всё ещё держался.
— Эйс, — взволнованно произнесла Пайпер, аккуратно убирая со лба Фортинбраса тёмные локоны.
— Готово!
Николас мгновенно выхватил склянку из рук Эйса и в один прыжок оказался возле Пайпер. Его глаза ни на секунду не переставали сиять фиолетовым, и Движение, казалось бы, пропитывало весь воздух: Джонатан чувствовал лёгкое давление на тело и разум, которое становилось только сильнее.
— Пей, — строго произнесла Пайпер, поднося склянку с отваром к губам Фортинбраса, синим от крови. — Пей, иначе силой напою.
