Всё было так обычно и нормально, что казалось Соне диким и безумным.
Альтан не пытался их убить или отравить, сдать другим демонам или отвести в предположительно существующий жуткий подвал с инструментами для пыток. Альтан предлагал им какое-то тосканское вино из числа лучших, следил, чтобы каждый попробовал ньокки, которые, по его словам, сегодня получились особенно вкусными, и ни на секунду не отвлекался на проницательный взгляд Сони, направленный на него. Он не скрывал своих чёрно-красных глаз, но рогов почему-то не было видно, как бы Соня не всматривалась. Она думала, что они, возможно, сломаны, как у Твайлы, но должны же тогда торчать хотя бы кончики, да? Однако не могла же Соня просто попросить Альтана стоять смирно, пока она щупает его голову…
— Mer daran, — с улыбкой промурлыкал Альтан, посмотрев на неё, — пожалуйста, хватит пялиться на мои волосы. Уверен, у твоего парня они будут пошелковистее.
Соня оторопело моргнула. Твайла разразилась смехом и едва не расплескала вино — она единственная пила его, показывая, что всецело доверяет Альтану. Кит удивлённо переводил взгляд с неё на Альтана, продолжавшего широко улыбаться. Алекс, кажется, вообще чуть не подавился.
Соня была шокирована не меньше него, и даже не знала, чем именно, — тем, что Альтан всё же решил обратить внимание на неё, или упоминание какого-то несуществующего парня. Но, перебарывая оцепенения и стараясь выглядеть максимально уверенной, она сказала:
— Что значит «mer daran»? Очень похоже на сигридское «mel deren».
— Эти языки развивались одновременно, ничего удивительного, что в них так много схожих слов.
Соня очень надеялась, что это просто совпадение. Ей бы не хотелось, чтобы Альтан называл её «mer daran», что было очень похоже на сигридское «милая» или «любимая». Причём обращался он так только к ней или Твайле, предпочитая называть Кита, Алекса и Николаса «das darun».
— Это не ответ, — произнесла Соня, из последних сил удерживая раздражение внутри.
В последние дни она только и делала, что раздражалась из-за всего. Просто отвратительно.
— «Mer daran» означает «нашедшая место под солнцем», — улыбаясь, ответил Альтан. Он откинулся на спинку стула, такого же дикого, как и всё в его доме, и сложил руки за головой. — Раньше демоны называли так тех, кто отбился от стаи, помечали, как изгоев и предателей. Но мы уже много лет называем так тех, кто, несмотря на весь этот непрекращающийся кошмар, научились жить с людьми.
— Если бы ещё только люди научились этому, — пробормотала Твайла, зло покосившись на Кита.
Тот поднял нож и направил на неё, нахмурившись. В ответ Твайла подняла свой нож и направила на него.
— Только без дуэли тут, — неожиданно строго сказал Альтан. — Убивайте друг друга где угодно, но не за моим столом.
— Я понимаю, почему ты называешь так Твайлу, — продолжила Соня, стараясь не обращать внимания на напряжение, повисшее в воздухе, и отсутствие реакции со стороны демоницы. Это действительно казалось странным, как и то, что Соня всё чаще ловила себя на мысли, что не нервничает в её присутствии. — Но я-то тут каким боком? Остальных ты называешь das darun. Как это переводится?
— «Сбившийся с пути», — с готовностью ответил Альтан.
— Ничего не понимаю, — пробормотал Алекс, и это были его первые слова за весь ужин.
— Ещё поймёшь, — продолжая улыбаться и сиять, сказал ему Альтан. — Малыш Нико сказал, что Рейна для того и взяла вас с собой — чтобы дать время на поиск.
— Но я не…
— А вот что насчёт тебя… — проигнорировав уже начавшего говорить Алекса, демон перевёл взгляд на Соню и добавил: — Ты уверена, что хочешь знать?
Соня кивнула быстрее, чем подумала. Даже если это демон не пытался навредить им, он вполне мог обманывать их, и потому она обязана узнать как можно больше, чтобы решить, чему верить и что делать дальше.
— Тебе может не понравится, — для чего-то уточнил Альтан.
— Мне не нравится, что нас втянули в какую-то ерунду. Спасибо, уж с переводом незнакомых слов я как-нибудь справлюсь.
Должно быть, она сказала что-то не то, или была чересчур дерзкой, или, наоборот, недостаточно напористой… Соня не знала. Альтан вдруг улыбнулся ещё шире, — клыков, как у Твайлы, искательница до сих пор не разглядела, — и будничным тоном, будто они обсуждали погоду, сказал:
— Судя по тому, что я вижу и чувствую… Да, всё именно так, моя mer daran. Ты умерла ещё во младенчестве.
Сонал выглядела недовольной. Гилберт не знал, в чём крылась истинная причина: то ли завтрак недостаточно роскошный, то ли слуг не было, то ли Рокси Гривелли без умолку болтала о своём последнем поиске, в результате которого едва не погибла. К счастью, чтобы не вызвать гнев Гилберта, Сонал хватило ума притвориться, что она искренне испугалась за искательницу, но после принцесса вновь стала собой — капризной, требовательной и эгоцентричной. Точно такой, какой её описывал Фортинбрас.
