Канел, недоумевая, уставился на девушку. Ого! Она сама прекрасно управляет своей кровью! Она полностью ей управляет! Простите, но тогда зачем мы, чтобы взять пеленг на Альвэ? Возможно, что мы и сумеем наладить переброску. Он показал Лике, что все хорошо, так держать. Вибрация капли нарастала от их совместных мысленных вибраций. Рефракция, наконец, приобрела нормальный вид. Канел пошел в прорыв. У Мышки подкосились ноги от внутреннего напряжения. Начала кружиться голова. Пошла в полет вторая ее капля. Лика чувствовала, как с каждой из этих капель из нее изливается жизненная сила, уходит молодость и здоровье, она теряет силы. Энергия утекает из нее как вода из открытой ванной с вытащенной пробкой. Весь организм кричал - "НЕТ"!
Через две улицы от института, в новой двухъярусной квартире, сидел на вычурном кресле забавный человек с волосами похожими на коротенькие серебристые проволочки. Человек напоминал смешного ежа с подвижным тоненьким носиком и блестящими васильковыми глазами. На нем была голубая водолазка, в цвет глаз и белые брюки. Босые ноги утопали в шикарной серебристой шкуре огромной, пушистой и длинной как змея. Никакой другой мебели в этой комнате не было. Человек закрыл глаза. Тебе не должно быть страшно, пушистая Гусеница, услышала Лика незнакомый веселый голос. Ты же не человек, твоя жизнь настолько длинна и бесконечна, что ты почти ничего не теряешь с каплей своей крови. Успокойся, Гусеница, все хорошо. Только эти глупцы, берут кровь очень издалека, перенастройся. У этой планеты много своей крови, зачем тебе делать лишнюю работу. Ищи кровь под собой и выводи поток в вашу чашу. Я помогу, если не получится.
Мужчины установили портал перемещения. Воздух заколебался, наконец зеркало в чаше поднялось до краев, растворяя чужие куски. С края чаши металл заструился вниз вишнево-черным потоком в пол. Под чашей в углублении с одного края оказалось отверстие, размером с кирпич. В него и полилась черно-красная струйка. Металл тек и тек, а Лика с каждым разом теряла все больше силы. Что я делаю, думала она, а незнакомый, уже не веселый голос, орал в ухо - якорись! Но в голове мысли поворачивались медленно и неуклюже. Они же убьют меня, началась внизу живота тихая паника. Сознание Хейлин металось, как испуганная птица, пока не ухватилось за спасительную ветку - планету, за сердце планеты. Лика замерла, закрыв глаза. Земля - это тело, кровь ее - эта странная красная ртуть, сердце ее, внутренний кристалл, копия голубого кристалла в кольце Ри Нона. Они кристаллы двойники, сростки, разделенные лишь разумом их создателя. Лика почувствовала все сметающую волну энергии из сердца ее планеты. Это как второй даньтянь человека в старинной китайской традиции, поняла она. Но нет, энергия уходила в чужой металл.
Чего ты ждешь, глупая Гусеница, возмущался незнакомый голос, Нет! Крикнуло ликино сознание. Нет, ко мне, я так хочу! Она встала на пути этого потока, чувствуя, как вливаются в нее новые силы. Через минуту она открыла глаза, в воздухе висела ее четвертая капля крови. Глаза потеряли фокусировку. Лика увидела глубину емкости под ними, литров на пятьсот. Если ее будут заполнять с такой скоростью, то у нее выльют всю кровь. Ее кровь, и кровь планеты. Под ее внутренним взором предстали потоки вишневой лавы, где-то внизу, под ними, в мантии Земли. Потоки с таким же металлическим блеском. Лика чуть-чуть изменила направление, и красная ртуть хлынула раскаленным потоком, не из Альвэ, а из тела Земли. Мощный, обжигающий поток, падал как свинцовый столб, с алмазными резаками, уходя в открытую емкость. Внутри Лики все сжалось, выворачивая на изнанку. Сейчас меня вырвет, подумала она. Как мне плохо, боже, как мне плохо! При чем тут чей-то бог, вынырнул ехидный голос. Впрочем, что взять с Гусеницы, все бы ей жрать, никак не может остановиться.
Мужчины замерли ошеломленные происходящим. Лика воспользовалась моментом и рванулась в сторону ректора, вывернувшись от ослабевших от удивления рук Вейга. И почти на четвереньках улепетывала она от чаши подальше. В глазах было темно, а в руке торчал металлический коготок. Ее успел подхватить Роне, иначе бы, она врезалась в стену, по инерции. Святой отец успел ее поймать, она выгнулась и снова согнулась, как настоящая гусеница, Роне вытащил ее в коридор. Спазмы сжали горло. Лику нещадно рвало остатками курицы и ветчины. Спазмы выматывали желудок, заставляя его сжиматься и сжиматься, пока наконец, все не закончилось. Даже последняя, ярко зеленая жидкость, перестала течь. Лика опустилась на пол, сползая по стене. Лишь бы не в эту грязь, думала она. Роне молчал, то, что происходило у чаши, похоже, его не интересовало вовсе. Святой отец вытащил лезвие альтэна из ее руки, согнул руку в локте, зажав рез, и пошел наверх, звать Зарона.
