Эрганлавдий рассмеялся.
– Такая жена только у меня. Девочка моя, завтра мы пойдём с тобой в твой мир.
– Зачем?
– Хочу, чтобы ты насобирала трав и кореньев, хвою, и ягоды с которых вы варите мыло.
– Хорошо.
– А сейчас я покажу тебе озеро, где часто купаюсь.
– Я не могу понять, ты теперь и ворон, и паук?
– Да.
– А бог пауков тебя простил?
– Да.
– Откуда ты знаешь?
– Если б не простил, колдун бы не смог исцелить меня.
– А ты не наказал своих воинов, которые чуть не убили тебя?
– Нет, они ни в чём не виноваты. Любой бы на их месте убил ворона или орла забредшего к нам. Такого никогда ещё не было. Мы также как и государство сколопендр, отдельные миры от пернатых.
– А как же ты?
– Мне дано быть двойным оборотнем. Такова моя сущность.
– Ты как ворон прекрасен.
Его бровь изогнулась.
– А как паук?
Она промолчала и он усмехнулся. Вскоре они уже купались в озере. Ликорис понравилась эта таинственная местность: тёмное серебристое озеро вокруг высоких остроконечных скал смотрелось, как некий оазис среди окружающей черноты с множеством мхов.
– Хочешь увидеть мою тайну?
– Да, – в её глазах запрыгали искорки любопытства.
Эрганлавдий обнял её, нырнул, доплыл до дна и остановился у лап обсидианового паука. Ликорис распахнула глаза, еле сдерживаясь от неподдельного восхищения: такой мощи и объёма из этого камня ещё не видела, невероятное завораживающее зрелище. Паук шевельнул одной лапой, и вороница вжалась спиной в могучую грудь мужа, оглядываясь, с ужасом, заглядывая ему в глаза. Он одобрительно кивнул и она начала успокаиваться. Тут вся статуя встрепенулась, веки открылись и засветились багровым светом, освящая пару, как световой луч, огромный кривоватый рот искривился, обнажая острые зубы:
– Эрганлавдий, твоя жена красива, но… – статуя не договорила и мгновенно уснула, став снова безмолвным камнем.
Они быстро поплыли наверх и, вынырнув, вороница испуганно взглянула на мужа.
– Что это значит?
– Не знаю, – его лицо помрачнело. – Ты доказала свою верность и любовь, тем, что принесла цветок Мориса, не понимаю, о чём говорит его «но».
– Он вообще кто? Дух? Или в нём Бог?
– И этого не знаю, под водой же невозможно открыть рот и спросить.
– А у колдуна не спрашивал?
– Пока нет. Храню эту тайну ещё в себе.
– Странно всё это. У нас статуи не оживают.
– У нас тоже, эта единственная. Не переживай, идём домой, завтра рано выйдем в ваш мир.
Она кивнула. Они вышли из озера, он обратился в паука.
– Садись.
– А я не могу здесь летать?
– Не стоит. Воины могут не узнать тебя и ненароком выстрелить. Ты же не хочешь лежать в кровавых бинтах, как до этого я?
– Нет.
– Тогда забудь о полётах, по крайней мере, пока. Когда–нибудь мы вместе будем летать, но не сейчас, не то время, слишком свежа ошибка моих воинов.
Ликорис вздохнула и влезла ему на спину. Он так быстро пополз, что её волосы начали развеваться за спиной, как змеи.
В замке они перекусили свежими землеройками и легли в постель.
Эрганлавдий пролежал несколько минут и, схватив жену за руку, прислонил к стоящему члену.
– Я не могу уснуть.
Ликорис убрала плед и сняла рубашку.
– Сядь на меня.
