– Дай нам зайцев самца и самку и каких–то ещё других грызунов.
Мэр задумался. Прошло несколько минут. Пауки напряжённо ждали.
– Хорошо, это действительно решаемо. Мы дадим вам клетку с зайцами, хорьками и полевыми хомяками. Но для этого нам нужно больше времени.
– Сколько?
– Несколько часов. Я должен созвониться с фермами и их привезут.
– Мы готовы подождать в вашем лесу.
– Хорошо, только не ешьте больше никого. В лес ходят дети и подростки, а вы заливаете всё вокруг кровью. В нашем мире такое не приемлемо.
– Ладно, так ты отдашь жену и её служанку?
Мэр кивнул и распорядился, чтобы их отпустили.
Вороница и мудрая паучиха кинулась к своим. Эрганлавдий отвернулся и уполз выше на гору. Пауки тоже поползли за ним.
– Отползите, хочу поговорить с женой.
Они бегом расползлись.
Он смотрел исподлобья на жену и мудрую паучиху.
– Вы будете наказаны. Ты сильнее, так как не остановила госпожу от предрассудства, – схватил за горло паучиху и поднял. – Глупая девка, когда прибудем домой, ты получишь десять плетей.
– Пощадите…
– Заткнись, – отшвырнул её в сторону. – Пошла вон к Вобину и его воинам. Сюда, чтобы даже не смотрели. Она бегом уползла и все пауки, находящиеся за деревьями отвернулись.
Ликорис стояла на земле в виде вороницы и ждала своей участи.
– Обратись.
Она обратилась, оставшись на месте.
– Подойди, – его голос не обещал ничего хорошего.
– Я беременна.
– Знаю. Иди сюда.
Подошла с опущенной головой.
– Ты опозорила меня. Я подписал мирный договор с людьми.
– Прости.
– Ты понимаешь, что выставила меня дураком? Непокорная жена? У меня не может быть такой жены! – он орал так, что его пауки ещё дальше отползли. Не потому что боялись, а просто не хотели становиться невольными свидетелями гнева повелителя.
– Вобин повелитель её побьёт? – пролепетала мудрая паучиха. Мне приказал всыпать десять плетей в замке.
– Не думаю, что побьёт. Она носит его долгожданное дитя, и он её любит больше жизни. Накажет точно, но скорее всего как–то по–другому.
Эрганлавдий расстегнул ремень.
Ликорис вздрогнула.
– Любимый…
– Молчи и на колени.
Она опустилась. Он снял штаны на бёдра и выставил член.
Вороница знала, что в мире пауков никакой формой любви при ком–то не занимаются и здесь и сейчас, где их могли видеть люди и его пауки, даже отдалённо, её уже унижало.
– Любимый…
– Бери в рот и если я не кончу через пять минут, разорву твою одежду, трахну здесь и будешь возвращаться с нами голой.
Она затряслась, зная, что если он так с ней поступит, её авторитет в их клане упадёт надолго, если вообще не навсегда. Открыла рот и засосала, сразу начав активные движения языком и ртом. Эрганлавдия потрухивало от возбуждения и любви к ней, но он сдерживался от стонов, чтобы не выдать себя. «Любимая, таково твоё наказание. Я должен проявить жёсткость, чтобы раз и навсегда дать тебе понять, что мимо моей головы ничего не делают не в нашем мире, не в чужом».
– Вобин!
Главнокомандующий молодняком, понимая, что сейчас происходит на пригорке между повелителем и его женой, вздрогнул.
– Иди сюда.
Вороница остановилась и подняла на него молящий взгляд.
– Соси, – рявкнул. – Кончать буду при Вобине. Ему тоже не помешает посмотреть, как надо воспитывать жену.
Ликорис чуть от стыда не сгорела, когда подошёл Вобин.
– Повелитель… – тот старался не смотреть на госпожу.
– Не смей отворачивать лицо. Это наказание для неё. Она ослушалась меня и опорочила моё имя. Смотри, как я буду кончать ей в рот. Пусть сгорает от стыда, как я сгорал перед мэром людей от её глупого поступка.
Вобин не мог поднять взгляда.
– Подойди ближе, – прогремел. – Встань рядом со мной и смотри на жену повелителя, чавкающую от напряжения.
Вобину пришлось выполнить приказ. Вороница встретилась с ним испуганным взглядом, но увидела в его глазах сострадание и это чуть успокоило. Мэр, с охраной находясь внизу у подножия, тоже видели эту картину, хоть и издалека, но понимали, что паук, таким образом, наказывает жену. Они отвернулись и закурили.
– Вот это наказание, – процедил его правая рука.
– В их мире, наверное, это унижение делать такое при всех, и является наказанием жены повелителя.
Эрганлавдий, как назло, не мог прийти к апогею. Хаотичные мысли то злости, то обиды, то жалости, то безумной любви к ней, не давали возможности расслабиться.
– Соси лучше, не могу кончить. Или ты хочешь пойти домой голой?
Ликорис и Вобин снова вздрогнули. Она уже сосала так неистово, что управляющий невольно почувствовал шевеление члена и, стараясь это скрыть, чуть отошёл назад.
Эрганлавдий схватил её за затылок и, сделав пару резких движений, молотя в самое горло, видя, что она задыхается, выпустив громкий застрявший стон, залил ей рот спермой.
– Надеюсь, это наказание будет тебе уроком.
Она сглотнула и, не поднимая глаз, так и осталась сидеть на коленях. Глаза увлажнились, губы тряслись от напряжения и обиды, в горле саднило.
Он отошёл.
– Вобин, иди, узнай что там, у людей и передай мои слова:
– Жена наказана, а её служанка получит десять плетей по нашему прибытию домой.
Паук спустился в виде человека к мэру.
