– Понимаю. Измена карается страшной смертью. Но мама то была безумна и её вины в этом нет.
– Ты такой ещё кроха, а так мудро размышляешь. Да, её бы просто сожгли, как и раньше.
– Мне уже десять.
– Как десять? Ты же говорил семь.
– Я вырос во время этого ритуала. Знаю, что очень скоро стану совсем взрослым и останусь таким уже навсегда, пока вы меня не убьёте.
Эрганлавдий уложил жену на постель, с нежностью убрав волосы с лица и укрыв пушистым одеялом.
– Я люблю её больше жизни. А твоя мать была мне навязана силой для второй жены. Если ты будешь верен мне, останешься жив навсегда.
– Я буду верен вам, госпоже, вашему сыну и нашему клану.
– Сыну?
– Да, у вас скоро родится сын. Он станет сильным правителем заброшенной части вашего государства за долиной на той стороне болота. Разовьёт свой клан, который станет ещё больше вашего. Вы никогда не будете конфликтовать. И никогда больше голодать. В нашем мире будет сытно, тепло и отрадно.
– Эванбайринг – сегодня в день твоего восемнадцатилетия ты становишься правителем западного побережья за долиной и болотом. Возродишь заброшенный замок и маленькую деревню. Там всего пока дюжина семей, но все они на прошлой неделе присягали тебе на верность, – молодой колдун в чёрном длинном плаще, вышитом по краю мелкими обсидианами, возложил на голову юного паука серебряную диадему с боковыми крупными обсидианами лучшего качества. Вороница в алом платье с оголёнными плечами из плотной кружевной ткани, также украшенной обсидианом, смотрела на повзрослевшего сына восхищёнными глазами: Юноша, собравший красоту её рода, мужа и грозность всех пауков выглядел, как тёмный бог. Эрганлавдий подошёл и обнял жену со спины.
– Наш сын вырос. У него уже собственный гарем и ему пора отправляться в свой замок, чтобы никакого родительского контроля, – голос мужа выдал отличное настроение.
Она улыбнулась.
– Интересно, когда он женится?
– Думаю, наша невестка ещё даже не родилась, – его губы обожгли ей шею.
На пятиметровом столе из свежего сруба (Дуб, подаренный зятем – Яном) стояли десяток обсидиановых блюд со свеже–разорванными кусками зайцев, крыс, хомяков и землероек.
За ним восседали грозный Вобин, его прекрасная жена Кластримия и их дети семнадцатилетний сын и шестнадцатилетняя дочь, унаследовавшие красоту и силу родителей.
Мордвин, отрастивший за эти годы густую бороду и мудрая паучиха с тремя сыновьями. Повелитель вернул его на должность управляющего замком ещё после того как Ликорис исцелилась от духа Ласки. Маленький колдун вырос тогда за тринадцать дней и вошёл в полную силу, помогая клану во всём: лечил пауков, защищал от всех превратностей судьбы и даже наводнений, проникающих бурными потоками под землю. Он не перенял тщеславие и свирепость отца, а имел тонкий ум и здравый рассудок, и это очень радовало Эрганлавдия. Маргач был нянькой наследника и детей Мордвина, которые всегда путались под ногами.
Эванбайринга короновали в управление его землями, и он встал.
– Отец, матушка, – сделал поклон головой. – Я оправдаю ваше доверие и подниму свои земли до процветания. Мне нужны рабочие для нахождения обсидиана, которого там тоже очень много, как донесли мне местные крестьяне.
– Хорошо, мы выделим тебе пару десятков рабочих, – Эрганлавдий кивнул Вобину, чтобы тот отобрал зрелых пауков.
– У меня ещё одна просьба.
– Говори.
– У тебя есть верный Вобин, и я хочу иметь подобного воина, которому не только смогу доверить собственную жизнь, но и молодняк, чтобы он их воспитывал сильными воинами.
– Понимаю, и кого же ты хочешь?
– Зорбагана.
Сын Вобина преданно посмотрел на юного повелителя. Они давно уже сдружились, тренировались, охотились, отбирали из селений наложниц, перемещались то в воронье государство, то в мир сколопендр. Эванбайринг доверял ему как себе и не раз убеждался в преданности этого совсем ещё юного паука, но такого же сильного и могучего как его отец.
Вобин и Кластримия с надеждой взглянули на Эрганлавдия. Они и сами желали, чтобы сын получил высокое положение при юном повелителе.
– Если Зорбаган не против, то почему бы и нет. Я только за. Мальчишка умён и силён не по годам, силой весь в отца, а нежными чертами лица в мать.
Паук встал.
– Я не только согласен, но и мечтаю об этом. Клянусь, что за юного повелителя отдам жизнь, если понадобится.
– Верю, что ж иди сюда и преклони колено.
Зорбаган подошёл к креслу, в котором восседал Эванбайринг и присел на колено. Колдун спустился с помоста и надел ему голову тонкий обсидиановый обруч, олицетворяющий ранг управляющего молодняком, а когда он станет помудрее получит другой – более крупный. На Вобине обруч в пять сантиметров шириной с радужным обсидианом посередине на лбу.
– Зорбаган – сын Вобина и Кластримии, с сегодняшнего дня ты являешься управляющим молодыми пауками в замке Эванбайринга и отвечаешь за его жизнь. И в случае, какой беды всегда приходи ко мне, помогу, чем смогу.
Паук подошёл к юному повелителю, поцеловал ему руку и встал с правой стороны.
