Найл встал, и они с вошедшим коснулись предплечьями. Как и у Тифона, запястье Герека украшала золотая лента с часами. От жизнерадостного, улыбчивого помощника Тифона пахло машинным маслом, а на носу не была стерта сажная полоска. Поприветствовав Найла, Герек удивил тем, что повернулся и выразил любезность еще и капитану.
– Вина? – спросил Тифон.
– Не мешало бы, – запросто ответил Герек. Приняв полный бокал, он тут же отпил половину, после чего с улыбкой сказал Найлу: – Уфф, вот чего мне недоставало!
Безо всяких церемоний он рухнул в кресло и стал накладывать на тарелку рыбу.
– Проголодался? – приязненно спросил Тифон.
– Не то слово!
– Ну что ж, вот вместе и подкрепимся, – кивнул Тифон и, когда по сигналу вошла служанка, сказал: – Ката, подавай обед.
Найл думал, что с трапезой уже покончено. То, что рыба – всего лишь легкая закуска, было приятной неожиданностью.
– Как вы сюда добрались? – спросил Герек у Найла.
– Пешим ходом.
– И долго шли?
Найл чуть помедлил, подсчитывая.
– Семь дней.
– Быстро вы ходите. А почему не воспользовались одним из тех шаров?
– Боязно. Не ровен час, врезались бы, как Скорбо. – Интересно, как они отреагируют на это имя.
Герек, впрочем, отнесся к этому вполне непринужденно.
– Никуда он не врезался, – сказал он, подливая себе вина.
– Вот как?
– Именно так. Это мы его посадили. Точнее, карвасид. Над нами и муха не проскользнет.
Тифон, похоже, не был доволен таким поворотом разговора. Конец нежелательным расспросам положила все та же служанка, вкатившая перед собой тележку (Найл видел подобную только раз, в доме у Доггинза). Ката начала расставлять на столе блюда, по большей части примерно такие же, что подавались во дворце у Найла: мясо, фрукты, орехи, фаршированные птички, обжаренная в тесте рыба. Были здесь и те глазастые озерные толстушки, и какие-то мелкие, с мизинец, подобия кальмаров, тоже в тесте. Довершал снедь большой графин золотистого меда. Герек поглядывал на все это изобилие с нескрываемым вожделением, что лишний раз напомнило о Вайге. Сходство даже усилилось, когда он исподтишка хищно глянул вслед уходящей Кате.
Каждый сам наполнял себе тарелку. Еду брали пальцами.
В этой непринужденной атмосфере Найл задал донимавший его вопрос:
– Почему, интересно, у Каты нет языка?
Ответил Тифон:
– Здесь почти всем женщинам его удаляют в раннем детстве. Карвасид таким образом добивается, чтобы они учились разговаривать мысленно.
– Но ведь это ужасно больно?
– Нет. Операция проходит под наркозом.
– А мне кажется, все равно это жестоко, – высказал соображение Герек.
Найл был рад услышать солидарное мнение. Сама мысль о том, что у женщин удаляют язык, вызывала отторжение.
– Дело здесь в том, – как бы извиняясь, заметил Тифон, – что карвасид до болезненности чувствителен к шуму.
Герек мотнул головой.
– А не проще ли издать указ, запрещающий женщинам шуметь во дворце? Не одно и то же?
– Согласен, – кивнул Тифон. – Но ты же знаешь карвасида. Он всегда поступает так, как сочтет нужным. – Он посмотрел на Найла. – Возводя этот город, карвасид был убежден, что наша земля неминуемо подвергнется нападению пауков, и это изрядно распалило его нрав. Но могут ли осуждать его те, кто знает, каково это – пережить захват твоего города? Те. чьи собратья безжалостно истреблялись и пожирались? – Он повернулся к капитану. – Уж вы простите мне откровенность.
Тифон обернулся к Гереку.
– Но теперь, когда между нашими городами будет заключен договор о мире, все это взаимное недоверие разом сойдет на нет.
– Чудесно! – Лицо Герека озарилось улыбкой. – А вы уверены, что пауки согласятся?
За Найла ответил капитан:
– Его назначила богиня, – пояснил Тифон.
Герек буквально потерял дар речи от изумления.
Найл понял, что надо бы это как-то прокомментировать.
– Вообще это длинная история, и лучше я ее расскажу как-нибудь в другой раз.
– Пусть наш гость спокойно поест-попьет, – с улыбкой сказал Тифон Гереку. – Может, ты завтра возьмешь его под свою опеку, покажешь наши три уровня? А то я весь день у карвасида.
– Вы спросите его насчет моего брата? – не преминул напомнить Найл.
– Обещаю, – заверил Тифон и послал сигнал Кате: – Принеси еще вина, только не такого сладкого.
За едой Тифон рассказывал о том, как была открыта Страна Призраков, – возможно, с той целью, чтобы освободить своего гостя от необходимости говорить. Найл же был настолько заворожен повествованием, что почти забыл о еде, – как, собственно, и капитан, усвоивший мысленный алгоритм человеческой речи настолько, что вполне поспевал за рассказом. Слушал и Герек (даром что эта история наверняка была ему знакома); правда, вскоре от еды и питья он заметно осовел.
