Но не пройдя по траве и полпути, Найл стал ощущать смутное беспокойство — примерно то же самое, какое сегодня ощутил, приближаясь к башне с каменной фигуркой в кармане. Теперь оно было даже сильнее. Вместо подрагивающего, влекущего чувства, сопровождающего приближение к башне — все равно что у искателя подземной воды по лозе — было гнетущее чувство отталкивания, словно идешь под сильным встречным ветром. Найл понимал, что попытки втереться в силовое поле башни бессмысленны, она предупреждала его держаться на расстоянии. Поэтому, вынув оба кулона из кармана, он положил их на голубоватый мрамор, окружающий основание башни.
К удивлению, гнетущее отталкивание сохранилось, хотя уже не такое сильное, как секунду назад. Найл остановился, недоумевая, как же быть дальше. Вскоре неуверенность сменилась облегчением: из сплошной молочно-белой стены выявился старец, как какой-нибудь ныряльщик из воды. Найл дожидался разъяснений. Старец же без всяких слов поднял правую руку и уставил на лежащие в паре метров золоченые цепочки.
— Это как раз те самые кулоны, что…
Закончить Найл не успел: из указательного пальца у старца вырвался упругий жгут огнистого света и полоснул по одному из кулонов. Кулон полыхнул ярким отблеском, переплавился в шарик, шипящий и пузырящийся на мраморе. Когда, накалившись докрасна, засветился и сам мрамор, золотистый шарик, уменьшаясь в размерах, принялся таять, словно капелька воды на горячей плите. Удивленно следя за происходящим, Найл заметил, что нет на прежнем месте второго кулона; оказывается, он переместился ближе к краю платформы. На секунду подумалось, что это из-за силы энергетического жгута, исторгнутого старцем, но тут он с удивлением увидел, что цепочка движется сама собой, суетливо сокращаясь словно гусеница в попытке улизнуть. Не успела: огнистый жгут накрыл ее, превратив в лужицу жидкого металла, по инерции все еще скользящей к краю платформы: через несколько секунд и это был уже просто золотистый шарик. Шарик становился все меньше и меньше, пока наконец не исчез совсем с чуть светящегося, пышущего сухим жаром мрамора (чувствовалось за пять метров).
— Зачем все это? — поинтересовался Найл.
— Слышал когда-нибудь о минах-ловушках?
— Какая-то каверза? — спросил Найл с сомнением.
— В данном случае не просто каверза. Пронеси ты их в башню, была бы большая беда.
— Но я на днях проносил уже один.
— Я его тогда же и уничтожил.
— Зачем тогда дал пронести?
— Потому что тогда я еще не знал о том, что знаю теперь.
— И о чем же ты узнал?
— Что эти устройства, похоже, наделены какой-то живой силой.
— Как ты это выяснил?
— Устройство, что ты тогда принес, смогло нейтрализовать силовую изоляцию, в которую я его заключил.
— Что-нибудь произошло?
— Защитная сигнализация зафиксировала постороннее вмешательство, и указала его характер: электромагнитное излучение, свойственное живому существу. Я сразу же уничтожил нарушителя.
— Она как-то разглядела природу нарушителя?
— Нет, просто указала на живое существо.
— Это был маг, — произнес Найл. Старец пожал плечами.
— Даже если и так, теперь уже ничего не поделаешь.
— Ты считаешь, он успел что-нибудь разузнать? — с тревогой спросил Найл.
— К сожалению, здесь остается только гадать. Нарушитель не был замечен, пока не попытался проникнуть в мозговые центры Стигмастера.
— О богиня!
— Эти же два устройства были еще более опасны. Их сила, сведенная воедино, многократно увеличивается.
— Я знаю, — Найл вспомнил про надтреснутый сосуд. — Потому я их и разделил.
— Но у тебя не хватило терпения, и ты не распутал как следует цепочки, оставив одну в другой. Найл стыдливо покраснел.
— Я же не думал, что цепочки тоже что-то собой представляют.
— Думал, но раздумал. На самом же деле цепочки — часть устройства.
— Извини.
— А я не виню. Теперь, понимая опасность, мы будем осторожнее.
— Но ты усвоил принцип действия того устройства?
— Нет. Я сказал, что понимаю опасность. Но поскольку я сориентирован на чисто рациональное мышление, то неспособен понять принципов магии.
От таких слов у Найла слегка закололо в темени.
— Но ты уверен, что это магия?
— Способность заставлять живые силы проявляться в мертвой материи именуется магией.
— Неужели мы ничего не можем предпринять?
— На данный момент мне не хватает информации для правильной оценки. Ты должен постараться узнать больше.
— Но как? — проронил Найл в задумчивости.
Старец качнул головой. Найл ждал ответа, но видя, что пауза затянулась, понял, что говорить старец не собирается. Глухую безысходность сменило подобное шоку осознание: старец молчит, потому что ему просто нечего сказать. Только теперь Найл понял со всей глубиной, что старец — лишь машина, и раздражаться из-за него так же бесполезно, как злиться на часы, у которых перестали двигаться стрелки.
Найл молча повернулся и двинулся в направлении обиталища Смертоносца-Повелителя. До него впервые дошло, что по сути — то он один-одинешенек.
