Секс становился лучше, и Деннис провел несколько следующих месяцев, создавая из нее образцовую подружку преуспевающего джентльмена. Эвелин носила кружевные чулки и G-стринги, а ее бюстгальтеры стоили больше, чем она раньше тратила на пальто.
Вскоре она присоединилась к группе избранных студентов, ходивших на лекции в джинсах и обуви от самых известных модельеров. Ее прекрасно уложенная головка теперь всегда была гордо поднята. Никто раньше так не заботился об Эвелин. Любимицей отца была младшая, более умная и красивая сестра Дженни, а так как мама погибла, то некому было уравновесить положение и добавить девушке уверенности в себе. Поэтому она всегда ощущала себя как бы человеком второго сорта. А когда Дженни поступила в Кембридж, – конечно же, чтобы изучать право, – Эвелин вообще почувствовала себя ничтожеством.
По этой причине повышенное внимание и забота Денниса особенно ею приветствовались. Он вознес ее на пьедестал, обращался не как с простым человеком, а словно с чем-то драгоценным, особенным.
Эвелин была им увлечена, благодарна ему, хотела угодить и превратиться в женщину, которую Деннис желал видеть рядом с собой.
Но тем летом на первом курсе университета произошло несколько событий, которые сблизили Денниса и Эвелин гораздо быстрее, чем они оба того хотели.
Мама Денниса умерла. Перед этим она несколько недель болела и очень расстраивалась, что не увидит сына женатым, не понянчит его внуков. После смерти она оставила Деннису достаточно денег, чтобы он мог бросить работу и создать свое собственное дело. В самом разгаре организации похорон, исполнения воли покойной, процесса продажи фамильного дома и так далее Эвелин вдруг обнаружила, что беременна.
Первой ее реакцией был ужас. Что подумает Деннис? Что скажут отец и умная сестра Дженни? Одно дело повзрослеть, стать мудрее и сексуальнее, другое – что-то решать с незапланированной беременностью. Она несколько недель ничего ему не говорила.
Эвелин хотела стать женой Денниса, хотела иметь от него детей. Из нее должна была получиться хорошая мать. Тем не менее Деннис ей этого не предлагал. В конце концов он узнал обо всем в тот момент, когда еще пребывал в шоке после смерти матери.
Деннис был слишком растерян, чтобы возражать, и просто смирился с неизбежным. Поэтому еще до конца года Эвелин поселилась в своем первом небольшом доме в Суррее с ребенком номер один на подходе.
Маленький бизнес Денниса в Лондоне успешно развивался, и, хотя Дженни и отец не одобряли беременности Эвелин и того, что она так и не получила профессии, они тоже не видели лучшего решения проблемы, чем замужество.
Сама Эвелин ощущала себя на седьмом небе от счастья, став женой и матерью в двадцать лет. Через год после рождения Денни она снова была беременна, и ее жизнь пошла своим чередом – группы детей, начинающих ходить, детский сад, ленчи, теннис, обеды, редкие вечеринки в городе, переезд в новый дом и немного административной работы, которую ей порой давал Деннис, когда она начинала жаловаться на скуку.
Теперь, когда Эвелин оглядывалась на семь лет брака, ее занимала мысль: почему они были прожиты, словно вслепую? Конечно, она с самого начала очень любила детей. Но между ней и Деннисом все время были весьма неопределенные отношения. Он обращался с ней, как с чем-то средним между домработницей и куклой. От нее требовалось, чтобы она содержала в порядке дом, готовила, смотрела за детьми, хорошо одевалась и обслуживала мужа в постели. От него – обеспечивать семью. Надо сказать, что его благосостояние с каждым днем росло. Новая машина, все больше мебели, изысканные наряды. Деннис работал по многу часов, а она все меньше и меньше знала, чем он занимается. Но Эвелин, глубоко увязшую в уютной беззаботной жизни, это практически не беспокоило.
Она до сих пор могла с точностью назвать день, когда все стало рушиться. Третьего апреля Деннис, как обычно, рано утром уехал в свой офис в Сити, а она собирала детей в школу. Денни тогда было шесть, а Тому – четыре. Мальчики в серых фланелевых шортах, блейзерах, кепи, с коричневыми ранцами готовились к рабочему дню в частной дневной школе.
Эвелин помнила, что сидела за рулем черного глянцевого джипа. Она ехала по зеленым, прекрасным лугам с двумя сыновьями, весело болтающими на заднем сиденье, и была счастлива, по-настоящему счастлива.
Ей не исполнилось еще и двадцати шести лет, а у нее уже было одиннадцать недель третьей беременности, о чем она мечтала последние два года. Эвелин эта беременность казалась чудом. В прошлом году она заставила Денниса обратиться вместе с ней к специалисту, поскольку подозревала, что после рождения Тома стала бесплодной.
