Гарди, от которого действительно попахивало, бесконтрольно пукал и валялся в грязи, кроме того, у него была проблема с ухом, которая тоже добавляла запаха. Он достался отцу несколько лет назад по завещанию от умершего друга.
– Просто хамство! – негодовал отец. – Знал ведь, как я ненавижу эту проклятую собаку.
Но несмотря на это, между ними существовала своего рода дружба. Он дважды в день выгуливал пса, кормил самыми лучшими сортами собачьего питания и, судя по всему, намеревался и впредь выполнять свои обязанности и «хорошо содержать этого мерзавца».
Гарди, неуклюжий, лохматый палевый спаниель, который весело и беспечно стучал когтями по полу, пукал и ни с того ни с сего лаял посреди ночи, привнес небольшой штрих хаоса в чопорный, годами выработанный порядок в доме.
– Что сказали доктора? – спросила Дженни, наливая Еве кофе, когда та вернулась в кухню, уложив детей спать.
– Собираются провести оперативное обследование, но настроены не слишком оптимистично. Давайте не будем об этом, – ответил отец, криво улыбнувшись и делая глоток кофе.
– Они подозревают, что опухоль злокачественная? – спросила Дженни.
Ключевое слово было произнесено. Воцарилось долгое молчание, все переваривали сказанное. Злокачественная… рак. Самые ужасные перспективы.
– Поживем – увидим. По крайней мере у меня есть время привести в порядок свои дела. – В отце опять проснулся адвокат. – Я собираюсь продать фирму Джеку, положить деньги в банк и исправить завещание. – Он смел крошки на скатерти в небольшую кучку. – Я должен быть благодарен, что мне сообщили об этом заранее… Все не так, как получилось у вашей мамы… Вот такие дела.
Ева и Дженни, потрясенные, не могли вымолвить ни слова.
– А что у вас? – спросил отец после паузы. – Меня очень волнует, как вы живете.
Ева знала, что в большей степени вопрос касается ее. У Дженни все хорошо: удачная карьера, прочный брак… если только она не ошибается.
Ева слушала рассказ сестры о продвижении Дэвида по службе и о том, как замечательно учатся Рик и Кристина. Потом пришла ее очередь.
– Все хорошо, папа. На работе порядок, с детьми тоже без особых проблем. Говорила я тебе, что Том собирается в июле жениться? Так что мы в предвкушении свадьбы. – Ева решила, что в данной ситуации нет необходимости упоминать о беременности Дипы.
– Правда? – В один голос отреагировали сестра и отец.
– Не слишком ли он молод? – усомнилась Дженни.
– Конечно. Но он этого хочет, поэтому я благословила его и собираюсь оказать любую поддержку, в какой они будут нуждаться.
– Я надеюсь, ты не имеешь в виду финансовую, – заметил отец.
Господи, она хотела их порадовать, но лишь дала еще один повод для беспокойства.
– Послушай, у нас действительно все в порядке, – поспешила успокоить Ева.
– А чем сейчас занимаются Том и Денни? – спросил отец.
Ева ответила, предупредив неизбежный вопрос: «Разве они оба не учатся на юристов?»
– Фотографией и компьютерами? Ну что ж… – произнес он, сделав гримасу, которую Ева называла «кошачья задница». – И как долго, по-твоему, они смогут продолжать эту карьеру?
– Что ты имеешь в виду?
– Нужны ли будут миру через десять лет фотографы и программисты?
Теперь она поняла, что он хотел добавить «в отличие от юристов».
– Кто знает, что нас ждет за углом, – ответила Ева, надеясь, что на этом серия вопросов закончится. – Карьера теперь не пожизненная обуза, как было раньше. Думаю, у них хорошие профессии, и горжусь ими обоими.
Последовало многозначительное молчание.
– Послушай. – Ева буквально заставляла себя оставаться спокойной. – Мы здесь для того, чтобы побыть с тобой. Давайте не касаться других тем.
– Почему бы тебе не принять ванну, папа? – вмешалась Дженни. – А мы с Линии здесь все уберем.
Итак, Ева и ее сестра остались в кухне одни. Дженни, как обычно, энергично взялась за работу – чистила кастрюли, включив радио, что еще больше угнетало Еву. Она увидела на стене выгоревшую свадебную фотографию родителей и сняла ее. Усевшись за кухонный стол, стала внимательно разглядывать снимок, но почти сразу повесила на место, потому что расплакалась.
– Линии… – Сестра положила ей на плечо руку. – Не распускайся. Ради отца мы обязаны сохранять мужество.
– Зачем? – спросила Ева.
– А зачем заставлять его переживать еще и из-за нас? Мы приехали, чтобы его поддержать.
– Разве? Как можно его успокоить, если он знает, что умрет?
– Пока еще ничего не известно, – возразила Дженни.
– Послушай… ему больше семидесяти. Папа не может жить вечно. – Ева вытерла глаза, стараясь остановить слезы. – Очень скоро ему придется попрощаться с нами, со своим домом, друзьями и со всем, что он любит.
– Кто знает? Может, он встретится с мамой.
Им очень хотелось в это верить, очень! Но… они не верили. Эта мысль не приносила успокоения.
– Может, мама там уже встретила кого-нибудь другого. – Ева почувствовала небольшое облегчение от шутки. – Я имею в виду, что она слишком долго была одна. А там ведь такие известные люди… Бинг Кросби, Спенсер Трейси… Элвис.
