– Потому что он очень расстроился, когда ты вернулась от дедушки и ему надо было возвращаться домой.
– Неужели?
– А я ему рассказала, что ты все время спишь в его старых пижамах. Папе это понравилось.
– Я не сплю в его пижамах!
– Знаю, но мне было интересно, как он на это отреагирует.
– Анна!
– А Мишель его раздражает, поэтому мы никогда не смеемся, если она рядом.
В подобное замечание Ева могла поверить, хотя вряд ли это было связано с любовью Джозефа к ней.
– И… – Анна оставила главный довод на потом, – в шкафу под одеждой он хранит твою фотографию в рамке. – Не важно, что туда ее положила сама Анна, папа не вынул фотографию из шкафа. Она каждый раз проверяла, когда приходила к нему в гости.
– Что ж, хорошо, – сказала Ева. – Но тебе не следовало бы лазить по папиным шкафам. Я уже сказала, что мы с папой друзья и оба тебя любим. Это самое главное.
После разговора с дочерью Ева попыталась спокойно есть, однако слишком разволновалась.
«Я чересчур впечатлительна, – сказала она себе. – Почему мое сердце бьется как сумасшедшее из-за простой фотографии в шкафу? Я одинокая и ранимая старая баба. Мне надо вернуться к жизни и немедленно встретиться с ветеринаром».
Почему это она называет его ветеринаром? Нильс… Нильс. Необходимо думать о Нильсе. Может, станет легче?
Когда они вернулись домой, на автоответчике оказалось восемь сообщений от Джен, все примерно такого содержания: «Ради всего святого, Ева… Как бы ни было поздно, отправь детей спать, налей себе вина и обязательно позвони. Мне необходимо знать, как все прошло».
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Джен после того, как Ева рассказала ей все в деталях, начиная с приезда в отель до последней минуты.
– Меня до сих пор трясет от того, что я узнала, – возмущалась Ева. – Но ему я ничего говорить не стану – опять туда идти, выяснять отношения? Не могу даже представить, что он войдет в нашу жизнь и будет изображать заботливого папашу. Я не хочу, чтобы он нравился моим сыновьям! – воскликнула она. – Знаю, это эгоистично, они имеют право узнать отца поближе. Черт!.. А чего я ожидала? Что Деннис приедет, все сразу поймут, какое дерьмо мой бывший муж, и он тут же укатит в свою Америку? И почему мне никто никогда не говорил о его жене? О том, что она уже была беременна, когда он меня бросил? Об этом важном моменте Деннис решил умолчать.
– Да он же полный идиот! – напомнила ей Джен. – Практически все время думает только о себе. Нам это давно известно. Хотя, честно говоря, мне очень хотелось бы с ним встретиться.
– Что?
– На свадьбе! Свадьба ведь не отменяется?
– Насколько я знаю, нет. Хотя на мои знания полагаться не стоит. Мне и в голову не приходило, что мой муж влюблен в другую женщину. Господи! Я считала себя вполне самодостаточным человеком, а теперь полностью выбита из колеи.
– Потому что у тебя нет мужа? – возмущенно спросила Джен.
– Наверное. Или престижной работы… или какого-нибудь долбаного образа жизни, которым можно похвастаться.
– Ева, ты ли это! Он бросил тебя с двумя маленькими детьми. Ты всего добилась сама, так что перестань себя корить.
Немного помолчав, Джен разразилась тирадой:
– Не могу поверить, что он произвел на тебя такое впечатление. Знаешь, давай притворимся, что я ничего не слышала, а завтра утром ты проснешься такой, какая ты есть, – женщиной, которую я давно знаю и люблю. Женщиной, способной вырастить картофель, а потом приготовить из него пятьдесят пять блюд, ответить на сложные вопросы по алгебре, заниматься сексом в позе лотоса да еще работать полный рабочий день.
Ева засмеялась:
– Секс в позе лотоса?
– Попробуй для разнообразия, – хихикнула Джен и – добавила: – У тебя все будет в порядке, глупая. Позвони ветеринару.
– Нет.
– Позвони ветеринару, тебе говорят, – настаивала Джен.
– Его зовут Нильс. Почему ты до сих пор его называешь ветеринаром?
– Не знаю… так более непристойно. Как выглядит жена Денниса?
– Прекрасно. Именно такую жену Деннис и заслужил – деловую, холеную, самоуверенную… отчего, по-видимому, их дочери и пристрастились к наркотикам, – не удержалась Ева, к своему стыду, чувствуя удовлетворение по этому поводу.
– Да ну?
– Точно не знаю, но Анна сказала, что они проходили курс реабилитации. Насколько мне известно, при пристрастии к шоколаду в реабилитации нужды нет. Ты же знаешь американцев.
– А ты разве не рада, что не ты замужем за Деннисом, живешь не в Штатах, имеешь свой круг знакомых… Что там еще?
– Рада, – не задумываясь, ответила Ева.
– Тогда в чем дело? Он подло с тобой поступил, но все обернулось к лучшему.
– Ты права, – в конце концов согласилась Ева. – Думаю, мы хорошо справились с работой.
– Мы справились с ней прекрасно.
Последовала пауза, во время которой подруги улыбались и чувствовали тепло и привязанность друг к другу, уверенность в том, что их всегда поддержат и в счастливые времена, и в трудную минуту.
– Что наденешь на свадьбу? – спросила Джен.
– Подожди, увидишь.
– Когда?
Они договорились о встрече и наконец пожелали друг другу спокойной ночи.
Ева на цыпочках прошла в детскую спальню, поправила одеяла, пригладила волосы и поцеловала щечки.
