- Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, через что ей пришлось пройти? Разве ты был с ней, когда она пыталась спасти людей от смертельной болезни и не могла? Ты видел, как она убивалась каждый раз? Разве ты был с ней, когда приходили видения и она не могла разобраться, что видит? Она знала, когда и как умрут близкие ей люди, - думаешь, это легкое знание? - Эвра закашлялась, понизила голос. - Ей не нужно учиться страдать. Я боюсь только, как бы она не потерялась в своих грезах...
- Мы тут ничего сделать не можем. Так что ты следи за ней, а я займусь обустройством лагеря.
Добраться до гор Пеликену и его спутникам было непросто. Им удалось незамеченными выйти из Дафара, воспользовавшись тем, что люди Алекоса собрались в долине, готовились к открытому сражению и не собирались осаждать город. Хален рассудил, что нигде, кроме как в горах, нынче безопасности не найти. Долгим кружным путем дафарцы вели группу все выше. Расстроенная Эвра, оставившая в городе мужа, выполняла приказ царя, следя, чтобы Евгения не пришла в себя раньше времени, - он хотел уберечь ее от нее самой. На второй день пути они свернули с горной дороги, ведущей к последним на юге иантийским селениям, на узкую тропу - только-только чтобы лошадям пройти. Царицу положили на носилки, а карету сбросили с обрыва, и ручей унес вниз ее обломки - теперь их следы было не найти. Немного позже они встретили местных охотников. Поняв, кто лежит на носилках, те пали ниц перед олуди и предложили свою помощь. Предводитель горцев Сэльх рассказал, что видел, как несколько лет назад Евгения и Пеликен заходили в их священную пещеру, неподалеку от Дафара. "Она призвала добрых духов, которые с тех пор дарят нам богатую добычу, - сказал он. - За это мы отныне и всегда будем ей служить". Сэльх вел их тайными тропами, которые не знает никто, кроме охотников. Они измучились с носилками и лошадями, но все же добрались до этой узкой долины меж покрытых вечными снегами вершин. Алекос в жизни не найдет ее, если только местные жители не покажут, а в них Пеликен был уверен - слишком многим они обязаны были Халену и прежним царям...
У него было всего около двух десятков человек. Все они ждали его приказа, что делать дальше, но он не знал, что им сказать. Если бы не распоряжение Халена, он наверняка тоже был бы сейчас мертв. "Так было бы лучше", - думал он, кутаясь в плащ у огня, над которым запекалась оленья туша. Горцы взялись обеспечивать группу мясом; воины весь день просидели у костров, вспоминая погибших товарищей и гадая, что будет дальше. Это зависело от царицы, а ей пока ни до кого не было дела.
Прошла еще одна ночь, настал еще один день. Если смерть от тебя отказалась, приходится жить; Евгения поднялась и вышла из шатра. Она не замечала радостного солнца и птичьих трелей, в ее душе царили сумерки. Но она хотя бы могла теперь думать. Долгие часы она провела, спрашивая себя, стоит ли продолжать жить и что осталось на ее долю в мире, где больше нет царя. Страшное напряжение горя многократно увеличило ее силу, и она без труда видела то, что творится сейчас на востоке страны. Победа под Дафаром стала для Алекоса решающей. Основные силы иантийцев разбиты, царь пал, его полководцы удручены и растеряны. Они пока не сдались, и еще долго в Ианте будут идти бои и гореть города. И все же Алекос победил. Рано или поздно он покорит все провинции. Рано или поздно его знамя поднимется над Киарой. Евгения не хотела этого видеть. Она была частью старого мира и должна умереть вместе с ним.
Так говорило разбитое сердце, однако стоящее перед глазами лицо мужа возражало. Если бы он думал так, то не обманул бы ее, не отправил прочь, позволил бы сражаться и умереть рядом... С трудом она сумела побороть обиду и попыталась понять его. О чем он думал, добавляя крепкий сонный отвар в вино? Он не хотел, чтобы жена погибла? Не мог смириться с мыслью, что она может стать пленницей Алекоса? А может быть, даже в последний свой день он продолжал верить в Ианту и надеялся, что Евгении удастся ее спасти? В таком случае, если она теперь по собственной воле уйдет из жизни, ее встретят там укоряющие глаза Халена, который до конца времен не простит ей малодушия...
Она слишком устала и испереживалась и не знала уже, где реальность, а где фантазия. Истерзанной душе требовалось во что-то верить и на что-то надеяться, но как надеяться тому, кто потерял всех близких людей, все имущество и власть? Незаметно для себя Евгения погружалась в мрачный туман своего воображения. Ясная картина того, что ее окружало, - осень, горы, преданные воины, - заменилась в ее сознании мистическими представлениями о потустороннем мире, в котором ждали погибшие, и поиском своей роли там, где их больше не было. Она не могла поверить в неотвратимость смерти; нет, Хален, и Нисий, и Венгесе, и Бронк, и десятки других мужчин, которых она знала и любила, - они есть где-то и ждут от нее каких-то поступков - иначе для чего они оставили ей жизнь?!
