Евгения вздохнула. Что бы она делала без подруги, которая единственная понимала ее и терпела все - ее молчание, отчаяние, взрывы гнева! Однако сейчас царица жалела Эвру больше, чем та жалела ее. Ее муж погиб под Дафаром. В Киаре у нее остались родители, сестры и братья, шестилетний сын, свой дом. Месяц за месяцем Эвра безропотно тянула свою лямку - готовила, стирала в ледяной воде, чинила одежду, вела с госпожой длинные беседы - и ни разу не пожаловалась, не спросила, сколько еще это будет продолжаться... Это она нашла Евгению на камнях у круглого озера, лишившуюся сознания и заметенную снегом, волоком оттащила как можно дальше и укрылась в нагромождении скал, пережидая, пока люди Кафура придут и уйдут, не найдя на берегу никаких следов после снегопада. Застрелила козла и поила госпожу его теплой кровью - у озера не было деревьев, не на чем было приготовить пищу. И помогла дойти до лагеря, а потом помогала искать и хоронить убитых...
До сих пор Евгения не могла без дрожи возвращаться мыслями к тому дню. Она плохо помнила, что было после того, как шагнула с обрыва. В ту минуту она была уверена, что падение с высоты ее убьет, и не сомневалась, что перекошенное лицо шедизского военачальника - последнее, что она видит в жизни. Но в моменты между жизнью и смертью разум отступает перед инстинктом, который делает все, чтобы выжить. Тело думало само: приготовилось войти в воду и не сопротивлялось, когда та сомкнулась над ним. Евгения погрузилась так глубоко, что не знала, где верх, а где низ. Рассудок почти отключился, сохранив за собой лишь одну функцию - не допускать паники; руки сами собой затормозили погружение и взметнулись, поднимая ее к поверхности. Как она всплыла, как выбралась на берег, Евгения не знала и по сей день - воспоминания об этом полностью исчезли. Ледяная вода и метель должны были ее убить. Наверное, духи озера помогли ей, а может, это заслуга скрытых резервов организма - как бы то ни было, через несколько часов она очнулась от холода в крохотной пещерке и увидела Эвру.
В последний раз прикоснувшись к могильному камню, она сбежала с пригорка и помчалась меж деревьев к дому. Домом ей служил все тот же шатер, уже не раз чиненный, не раз переставляемый на новое место. Ильро и остальных мужчин не было - ушли на охоту. Эвра у костра варила суп; увидев Евгению, она поднялась, не выпуская из рук ложки с длинной ручкой. По лицу своей госпожи она поняла, что та скажет что-то важное.
- Я решила вернуть Ланселота, - объявила Евгения.
Чего угодно ожидала Эвра, только не такого заявления.
- Вернуть Ланселота? Как? Ты знаешь, где он?
- Он в конюшне дома Гамалирана. Там теперь живет Корсали, помнишь, тот, что был послом Красного дома. Он теперь губернатор Дафара.
- Это правда? - недоверчиво спросила Эвра. - Ты видела это?
- Я видела это во сне, это правда, - отвечала Евгения. На секунду она озадаченно замолчала: только что ей приснилось, что Алекос находится с ней рядом, - может быть, это было на самом деле? - Я пойду в Дафар и приведу Ланселота, - решительно закончила она.
Эвра снова принялась помешивать суп.
- Ты так долго скрывалась, а теперь хочешь сама идти прямо к ним в руки? Каким образом ты сможешь это сделать? Тебя узнают, как только ты доберешься до ближайшей деревни.
- А вот так? - спросила Евгения.
Эвра взглянула на нее и отпрянула: вместо худого, черного от загара, но молодого и красивого лица царицы на нее смотрела старуха. Забыв ложку в котелке, Эвра подошла, вплотную приблизила свое лицо к лицу Евгении. Морок рассеялся, морщины исчезли - перед ней опять была царица. Евгения рассмеялась, запрокинув голову.
- Все равно это крайне опасная затея, - сказала подруга. - Ты очень рискуешь.
- Без сомнения. Но я больше не могу здесь сидеть. Они все у меня отобрали, ничего не оставили - только Ильро и тебя. А Ланселот мой, он зовет меня. Я украду его и приведу сюда.
Эвра покачала головой.
- Надолго ли? Где его здесь прятать - единственное пригодное место известно нашим врагам.
Но царица отмахнулась. Ее глаза блестели, как в старые времена, и она больше не хотела слушать предостережений.
Горцы по ее просьбе не раз покупали внизу разную одежду и обувь. Евгения ушла в шатер переодеваться. Вышла, закутанная в бурый плащ, скрывавший ее полностью, от сандалий до волос, с дорожным мешочком за плечами. Эвра опять не сразу узнала ее - по своему желанию олуди придала себе облик старой худой женщины. Чтобы успокоить подругу, Евгения распахнула плащ - под платье она надела штаны, а на пояс повесила ножи и меч.
- Ох, не знаю, - сказала Эвра. - До Дафара пешком несколько дней пути, за это время тебя могут разоблачить.
- Я не буду снимать плащ и постараюсь, чтобы меч не был под ним заметен. Дай мне поесть, и я пойду.
- Как, прямо сейчас? Да ты с ума сошла! - в сердцах воскликнула Эвра. - Возьми с собой Сэльха, он доведет тебя до Дафара, так будет безопаснее. Одинокая женщина на дороге - ты же не пройдешь и половины пути!
- Кому нужна старуха? Налей же мне супа и перестань волноваться.
За едой она отдала последние распоряжения.
