- Двадцать два человека, и то мало. Притом, что я занимаюсь исключительно вопросами хозяйства, а дела господина отданы другой службе. После объединения стран появилось множество новых учреждений, и в Шурнапале круглые сутки ждут царя сотни людей. Вот позавчера прибыло посольство Мата-Хоруса. Они там здорово перепугались, когда великий царь ограничил выезд с материка. Помните, в прежние времена нам нужно было месяцами добиваться в их службе иностранных дел разрешения посетить Острова. А полгода назад наш господин взял и без объяснений запретил своим подданым поездки на Мата-Хорус. Там и возмутились, и перепугались. Шлют одну за другой делегации, а царь все не может найти времени их принять. Вы в Ианте вряд ли могли бы себе представить, сколько обязанностей у великого царя! - Евгения поняла, что, как и многие в Матакрусе, вельможа предпочитает не вспоминать династию Хиссанов. - Господин Алекос к тому же взвалил на свои плечи множество обязанностей, которые могли бы исполнять другие люди. Казалось бы, покорил весь мир - почивай на лаврах! Но его работа, похоже, только начинается, и конца-краю ей не видно. Ему мало профессиональных юристов - он желает сам разрабатывать законы. Ему мало генералов, он чуть не каждый месяц сам руководит военными учениями. А его лаборатория? Страшно подумать, чем он там занимается и сколько времени ей посвящает! Да еще разъезжает по всей стране, дай только повод! Сегодня умчался в Летт, где случился шторм и затопило полгорода, и он, конечно же, уверен, что без его личного присутствия там ничего не починят.
- Так он уехал... - уточнила Евгения.
- Не меньше чем на пару недель. Будем надеяться, что за это время вы успеете перебраться в новый дом.
Но эта надежда растаяла, стоило им вступить в здание. Евгения обошла все три этажа царицыного дома и внимательно все осмотрела, сокрушаясь при этом, что ее заветной мечте - жить в доме, построенном специально для нее, - похоже, никогда не удастся осуществиться.
Если снаружи здание выглядело прекрасно, недавно оштукатуренное, с изящными окнами, просторными балконами, то внутри оно все же требовало серьезного обновления. Первый этаж был отведен под кухню, кладовые и помещения для слуг. На втором располагался большой зал приемов, гостиная, столовая, комнаты для игр и для гостей. На третьем были личные покои хозяйки. Евгения помнила, что спальня соединялась коротким коридором со спальней царя, и ванные комнаты находились рядом. Везде было чисто, но даже Евгения, отставшая за последние годы от жизни, видела, что все убранство устарело. Закончив осмотр, она вернулась в парадную гостиную. За ней следовали Бахтир, несколько его секретарей и Лела с девушками.
- Ну что ж, будем работать, - решила Евгения. - Сегодня я, пожалуй, останусь здесь до вечера и намечу план мероприятий. Мне нужен толковый помощник.
- А он уже есть, - Бахтир подозвал одного из юношей. - Это Глар, он будет вашим секретарем. Я также велел вечером пригласить к вам царского ювелира и лучших портных и обувщиков. Они сделают все, что вы прикажете.
- Благодарю вас. Вы очень добры, - Евгения одарила распорядителя улыбкой, от которой он окончательно растаял и принялся бормотать что-то о высокой чести и своем уважении к царю.
Когда главный распорядитель откланялся, чтобы вернуться к другим своим обязанностям, Евгения повернулась к новому помощнику. Глару было лет восемнадцать, это был ловкий и сообразительный юноша, выросший при дворе. Несомненно, он знает свое дело, что он сразу же и доказал, догадавшись вызвать бригадира рабочих, которые должны были заняться ремонтом. Это позволило в течение нескольких часов составить план необходимых работ. Пока Евгения определялась с будущими стенами и полами, Глар сбегал в мебельные мастерские и приволок кипу рисунков - она и не подозревала, что умельцы Рос-Теоры додумались выпускать каталоги своей продукции!
Разве могла она подумать много лет назад, переселяясь из дома старой царицы в башню своего мужа, что когда-нибудь у нее появится возможность самой решать, каким быть, пусть хотя бы только изнутри, ее дому! В Киаре она была скована по рукам и ногам цепями традиций, которые не могла нарушить даже царская чета. И сейчас Евгения была искренне благодарна Алекосу, хотя и подозревала, что для него это просто забава. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Она сумела ублажить его в постели, и в ответ он одарил ее новыми покоями, одеждами и драгоценностями - игрушками, важными для женщины, но для него самого не имеющими ценности. Как бы то ни было, он дал ей шанс устроить жизнь так, как она сама хотела. Евгения тут же ухватилась за эту возможность, пренебрежительно отмахиваясь от возражений бригадира, то и дело заявлявшего, что "так не делают" и "это вряд ли можно считать красивым".
