- Вот что я хочу тебе сказать, Эви, - заговорил Алекос после ужина, когда они еще сидели за столом, допивая остатки мятного ликера. - Ты слишком серьезно ко всему относишься. Стоило ли всю ночь возиться с этой женщиной? Тем более, что ты не была уверена, достойна ли она этого. Могу предположить, что если б она действительно была достойна, ты вытащила бы ее с того света, даже если б пришлось самой измучиться до полусмерти. Догадываюсь, что ты во все вкладываешь столько сил. Я помню, какой увидел тебя впервые, - мне давно не приходилось встречать человека на таком пределе душевного истощения.
Евгения растерянно смотрела на него, не зная, что сказать.
- Для чего же дан мне этот дар, если я не стану использовать его по назначению? - спросила она наконец.
- Что ты можешь знать о его назначении? Тебе всего тридцать лет. Ты учишься очень быстро, не могу это не признать, - сам я в тридцать лет и не догадывался, на что способен. Но ведь это только начало, - он откинулся на высокую спинку стула, пристально взглянул на нее. - Еще столько всего тебе предстоит постичь - возможность мыслью управлять тысячами людей, летать подобно птицам, видеть сокрытое! И вместо того, чтобы развивать свои способности, ты наизнос работаешь ради людей, которые этого не стоят. Когда Кафур сказал мне, что ты жива, - вспомнил он, - я попытался найти тебя и нашел спящей в лесу. Я заглянул в тебя и увидел одну лишь боль. Нужно больше ценить себя, Эви. Не ты для мира - мир для тебя!
Она взглянула на него все с той же болью - неужели он думает, она так мало любила своих близких, что могла не горевать по ним? И сказала другое:
- Но я умела летать. Это случилось давно, еще лет семь назад. У меня неплохо получалось - я летала над Киарой и над полями... Но решила, что это плохо сочетается с... с тем, в чем ты меня сейчас упрекаешь, и отказалась от полетов.
Алекос едва не поперхнулся ликером.
- О небо! - воскликнул он, поднимая к потолку глаза и руки. - Зачем ты столь щедро одарило эту женщину, которая вытирает о твой дар ноги? Ты дало драгоценность ребенку, а он закинул ее подальше и забыл о ней! Эви, когда я понял, что могу полететь, я десять лет ничем больше не занимался, ни о чем не мог думать, пока не облетел все континенты, не поднялся так высоко, что солнце и холод прожгли мне мясо до костей! Вот женщины, - продолжал он, силясь улыбнуться, видимо, пораженный до глубины души. - Может отправиться куда пожелает, открыть себе мир до самых дальних пределов - а вместо этого сидит в горах, оплакивая несколько лет своей бескрайней жизни...
- Это моя жизнь, не твоя, - сказала она звенящим голосом, уже со слезами на глазах. - У меня был муж и царь - это было все для меня. Вся моя жизнь была в служении Ианте, и с твоим приходом она окончилась. Куда я могла уйти от Ианты?
- Ну конечно, тебе же с первого дня твердили, что олуди приходят ради того, чтобы вытирать носы иантийцам. Эта страна - лишь часть мира, крохотная часть, и весь он лежит перед тобой, только протяни руку! Ты же много раз говорила мне о том, как хочешь увидеть неведомые земли. Значит, ты и сама понимаешь, что твоя судьба не прикована к Ианте.
Он повел ее к креслу, стоявшему между окон. Евгения устроилась на его коленях, прижалась к груди, и густой голос загудел ей в ухо:
- Давай представим, что я остался на Земле, чему я сам был бы очень рад. И ты жила бы в мире и покое в своей Ианте, лечила людей, привечала художников, радовала всех своею красотой и мудростью. Твой муж мирно почил бы в своем замке в седой старости, успев задолго до того передать бразды правления сыну. Тот еще прислушивался бы к твоим советам, но его жена и дочери посматривали бы на тебя косо, как многие наши дамы сейчас. Ведь несмотря на годы ты осталась бы такой же молодой и красивой, и с опытом твоя сила - а красота это тоже сила, я вижу это глядя на таких как ты и Айнис - только росла бы. Лет через пятьдесят-семьдесят тебя из зависти и страха прогнали бы из любимой страны. Или, может быть, тебе самой все настолько к тому времени прискучило, что ты с радостью ушла бы сама. Или, предположим и такое, ты взяла бы власть в свои руки и стала еще одним Процеро. Какой из этих вариантов ты сама себе готовила, будучи царицей?
- Я не задумывала так далеко, - сказала она. - Не была уверена, что проживу очень долго. И потом, я рассчитывала развивать свои способности, только позже. А тогда у меня было слишком много обязанностей, и развлечений, и Хален... Мне не хотелось все это оставлять, а пришлось бы оставить.
- Пожалуй, я слишком требователен. Пройдя через все это, мне теперь кажется, что это было легко и быстро, но на самом деле не так, - задумчиво произнес он. - Ты действовала по-женски неспеша и осмотрительно, тогда как я рвался в бой, то и дело расшибая лоб. Что ж, все правильно. Я никому не был ничем обязан, а на тебе с самого начала лежала большая ответственность. Тут еще и любовь, и простое человеческое счастье... Да, не стоит тебя судить. Ты все делала правильно. Могу лишь пожалеть, что не появился тут позже, не дал тебе времени...
